Глава 4
Утро. Совещание. Я сидел во главе длинного овального стола в переговорной на двадцать шестом этаже нашего главного офиса и делал вид, что слушаю.
Финансовый директор, Сергей Петрович, уже пятнадцать минут бубнил про квартальные показатели, графики на проекторе менялись один за другим, цифры плясали перед глазами.
Кто-то из маркетинга кивал, кто-то делал пометки в планшете. Я же держал в руке ручку, постукивал ею по столешнице и думал только об одном: о том, как вчера вечером мои пальцы были глубоко внутри пышной блондинки, а она кричала так, будто весь мир сузился до этой комнаты, до ремней над головой и моего голоса у ее уха.
— Глеб Ильич, вы согласны с предложением по оптимизации? — спросил Сергей Петрович, глядя на меня поверх очков.
Я моргнул. Реальность вернулась рывком, как будто кто-то дернул за невидимую нить. Сердце стучало тяжело, в висках пульсировала кровь. Я кивнул, хотя понятия не имел, о чем он только что говорил.
— Продолжай, — сказал ровным голосом. — Я слушаю.
Но я не слушал. Я снова был там.
В той полутемной комнате с темно-красными стенами. Свечи трещали тихо, запах воска и кожи смешивался с женским сладким ароматом.
Лили висела на ремнях, руки над головой, тело вытянуто, как струна. Корсет уже валялся у ее ног, колготки разорваны, трусики сдвинуты в сторону.
Грудь вздымалась тяжело, соски твердые, темно-розовые, блестели после того, как я их жадно вылизывал.
Живот мягкий, женственный, бедра широкие, именно такие, какие я хотел сжать до синяков. Сто килограмм чистой, горячей, живой плоти, и ни грамма желания спрятаться.
Она стояла передо мной открытая, дрожащая, и в глазах за маской было столько доверия, что у меня перехватывало дыхание.
Я медленно вытащил пальцы из ее мокрой, пульсирующей киски. Лили низко, протяжно, почти жалобно простонала. Два пальца блестели от ее соков. Я поднес их к ее губам.
— Открой.
Она послушалась мгновенно. Полные губы раскрылись, язык высунулся навстречу. Я вложил пальцы ей в рот, и она облизала их жадно, как будто это было самое вкусное, что она пробовала в жизни.
Сосала, глядя мне прямо в глаза сквозь прорези маски. Стыд и желание смешались в ней так плотно, что я видел, как краснеют ее щеки под черным бархатом.
— Хорошая девочка, — прошептал, и от этих слов она снова задрожала всем телом.
Это меня заводило больше всего. Не просто тело, хотя тело было потрясающим. Полная, тяжелая грудь, которая идеально ложилась в ладони, широкие бедра, которые я мог сжать.
Нет, не тело. Ее открытость. То, как она вдруг отдала мне все. Без условий. Без «но». Просто «зеленый». И теперь висела на ремнях, мокрая до бедер, и ждала, что я сделаю дальше.