Секунду или две всё шло нормально. Но не больше.

Прозорливый Рубан не просто так отходил всё дальше и дальше. Когда случилась вспышка, он был уже за десять шагов — и всё равно свалился на траву, то ли укрываясь, то ли сбитый ей. У меня на пару секунд перехватило дыхание, но то, что творилось со мной, было ерундой по сравнению с тем, что происходило вокруг. Там, в гробнице скверну сдерживали печати, здесь же…

Зелёная краска машины облезала и темнела, как от стремительной коррозии; металл скрипел и ломался. Кусты и деревья, вывшие слишком близко, чернели и засыхали…

— Ротт! — крик Рубана раздался у меня в ушах через звон, как будто я находился под водой. — Ротт! Прекращай! Хватит!

Я отдёрнул руку. Скрип и разложение прекратились.

— Рано, — я обернулся на Рубана. — Очень рано. Если я сделаю это здесь…

— Я уже понял, — прохрипел он, вставая. — Свинцовая камера с сотней печатей — вот куда тебе нужно, Ротт… тебе когда-нибудь об этом говорили? Тебе и ему…

Медленно опершись о ствол дерева, он встал, затем оглядел выжженное скверной пятно вокруг меня. Да уж, не уберись он из машины — сейчас был бы в лучшем случае пациентом реанимации, в худшем…

— Может, и так, — кивнул я. — Но если мы что-то не придумаем — то через день-два такое случится со всей страной. Веришь?

— Очень хочу не верить, — поморщился он. — Прямо-таки мечтаю. Но приходится.

Он махнул рукой.

— Так, кончаем разговоры. Мои бывшие коллеги могли очень заинтересоваться, почему мы остановились и что здесь вообще произошло. Хватай своего дохлого друга, кидай его на плечо и пошли.

— Куда? — деловито уточнил я. Чтобы не тратить времени, я сначала начал выковыривать Люция из машины, а уже затем — задавать вопросы.

— В лес, — сухо отозвался агент. — Разве это не очевидно?

— А, — кивнул я. — Ну, да.

Что тут ответишь.

— Не «а, ну, да», — передразнил меня Рубан, раздвигая еловые ветки и указывая мне дорогу, — а это место, в котором нас будет не видно с воздуха. И в котором они затрахаются нас искать. Надолго не спрячемся, но время выиграем…

— Если пройдём, — пробормотал я. Идти по густому лесу было тяжело, а с трупом на плечах — тем более.

— Ротт, — непонимающе обернулся на меня Рубан, — слушай, ты вообще жить хочешь, или как?

— Я-то жить буду в любом случае, — проворчал я.

— Спасибо, утешил, — он снова отвернулся.

Первые десять минут мы просто прорывались между веток — в почти полной темноте. Леса, в которых я бывал в Альянсе у себя дома, казались в сравнении с этим просто лесопарками, ухоженными и окультуренными. Пару раз мне попадалось что-то похожее на узкую тропочку, но Рубан настрого запрещал мне сходить туда.