— Как ты думаешь, — уточнил он, — где нас будут искать в первую очередь?

— Да чёрт его знает, где, — простонал я. — Как вообще можно кого-то найти в этом лесу? Это же сплошные заросли колючих кустов!

Может, со стороны кому-нибудь показалось бы, что я расклеился. Но пусть бы этот кто-то сам попробовал побегать по такому месту с телом на плечах, выдерживая быстрый темп — и сразу бы понял, как сильно он не прав.

Наконец, когда мы вышли на тропу в третий раз, Рубан сдался.

— Ладно, — кивнул он. — Мы уже достаточно далеко от дороги, поэтому идём здесь.

Я слегка выдохнул — и в голове зашевелились мысли, которые почти прогнала мучительная беготня по колючему бурелому.

— А что дальше? — уточнил я. — Как мы подберёмся к мемориалу? Сейчас мы только удаляемся от него.

— Решим, — кивнул Рубан. — Просто иди вперёд.

Несмотря на то, что он, в отличие от меня, шёл налегке, ему было не легче. Та вспышка скверны, под которую он попал, выпила из него много сил, но агент держался, не показывая слабости — а потому и я держался тоже. В конце концов, он влип во всё это из-за меня, а уж сколько раз за сегодня Рубан спас мою задницу — я даже считать перестал.

— А, — вспомнил я, свободной рукой утирая пот со лба. — Пока ты спал…

— Да? — отозвался Рубан.

— По радио передавали о том, что меня казнят.

— А ты чего ждал? — удивился Рубан. — Что человека, обвиняемого в убийстве Императора — остальные пункты я даже не учитываю, это так, лёгкая закуска к основному блюду — отправят в парк развлечений?

— Ты не понял, — покачал я головой. — Меня — то есть, кого-то, кого взяли под видом меня — казнят завтра утром, в десять часов. Публично, на площади.

Рубан заткнулся. Он не матерился, а просто шёл молча, размышляя о чём-то и что-то там прикидывая.

— Нет, — наконец, вымолвил он. — Ни одной идеи.

— Вообще? — приуныл я.

— Ну, единственная причина для такой скорой казни — это если бы они верили, что взяли настоящего тебя, — Рубан пожал плечами. — Но если бы они в это верили, то не караулили бы нас тут.

— А ты уверен, что они…

— Да. Уверен, — отрезал он.

— Тогда что это за двойные игры? — я поглядел ему в спину.

— Не знаю, — признался Рубан. — И это меня и нервирует. Даже бесит, я бы сказал.

Что ж, как и меня.

— А если, — предположил я, — всё это — вся эта тема с убийством — была затеяна… не ради того, о чём мы думали?

— А? — обернулся Рубан.

— Убийство Императора… громкая сенсация, и моё лицо на всю столицу… — продолжал я. — Но Императора можно было убить и иначе, я — слишком мелкая персона для Империи, чтобы устраивать такое шоу, и даже войну с Республикой, если очень нужно, можно было бы развязать куда более простыми методами.