Лев обернулся по сторонам, проходя мимо скульптурных групп.

Да уж. Мемориал отдавал покоем… но замогильным, холодным покоем. Смерть, застывшая в металле и мраморе. Статуи. Сотни статуй, невероятно реалистичных, замерших в таких позах, словно здесь всё ещё шло сражение.

Штыки старинного оружия. Пары и тройки, сцепившиеся в смертельной схватке, продолжающейся уже больше века. До мельчайших деталей воспроизведённые мундиры трёх враждующих армий — не идеальные, а потрёпанные, простреленные, порванные в боях. И трупы… Лежачих статуй было больше, чем остальных.

Сложно было сказать, кто из них задумывался как убитый, кто — как раненный или оглушённый. Но впечатление это производило по-настоящему гнетущее. Как будто реальная битва отпечаталась во времени, окаменела. Лица, искажённые гневом, болью, желанием жить, отчаянием, страхом, рвением — не менялись уже давно, но это были живые лица. Живые, хотя и изваянные из мрамора.

— На тебя это производит впечатление? — Мадлен, кажется, заметила настроение Льва. Она не остановилась, но её шаг был достаточно медленным, чтобы говорить без затруднений.

— Это необыкновенное мастерство, — признал Лев. — Я бываю тут каждый год, и это всё равно бесподобно. К тому же, обычно здесь подсветка, и они больше похожи на статуи, а сейчас, в темноте…

— Тебя это восхищает, — сухо и слегка недовольно усмехнулась старуха. — Ха. Восхищает. Слышал бы это Люций…

— А не должно? — в голове у Льва снова промелькнула мысль о том, что бабушка слегка повредилась мозгами. Может, остальные просто не смеют сказать ей об этом?

— Оно не должно восхищать, — отрезала Мадлен. — Оно должно ужасать. Заставлять людей помнить о том, как ужасна война, как она отвратительна и неприглядна. Не дать забыть — вот для чего Люций создал это место.

Она остановилась и, развернувшись ко Льву, обвела рукой мраморное поле битвы, простирающееся так далеко, насколько хватало глаз.

— В реальности всё было куда ужаснее, — она поморщилась. — В десять, двадцать раз хуже. Невообразимо больше людей, разрывы, выстрелы, реки крови, запах мяса…

— Можно себе представить, — Лев не хотел представлять себе этого… но слова бабушки всё равно заставили его буквально увидеть ту битву воочию.

— Эти люди, — Мадлен сделала новый жест рукой, — лишь те, кого Император знал лично. Живые и мёртвые, со всех трёх сторон. А сколько ещё было тех, кого он не узнал?

— Это… статуи реальных людей? — не поверил Лев. — Все эти…

— Да, — хмыкнула старуха. — Этому не учат в школах, потому что некоторые из них впоследствии крупно рассорились со следующим Императором, сыном Люция. Факт, когда-то известный всем, забылся сам собой.