Странное, но знакомое ощущение. В последний раз я себя так ощущал, когда погиб совет, а меня перенесли из реальности в… вакуум, где мы мило побеседовали со скверной.

Как и тогда, я ощущал себя здесь и не здесь одновременно. Словно бессильный наблюдатель.

Это всё, что мне оставалось делать. Наблюдать.

Сначала я этого не заметил, но… по лицу моросил мелкий дождик.

На улице стоял день, но он был хмурым и свинцовым, как после дождя поздней осенью. Вдалеке… раздавались звуки взрывающихся артиллерийских снарядов.

Я посмотрел вниз. Тела, сотни тел без лиц, окутанные лишь темным сиянием скверны.

Передо мной небольшая горка, кажется… тоже из тел. Прямо на ней молодой парень с длинными, мокрыми от дождя волосами. Полностью обнаженный, он стоял, разведя руки в стороны, и… выглядел очень уставшим? Всё его тело было покрыто шрамами и царапинами, из которых то и дело сочилась стекающая вниз кровь.

Мертвецы, до этого момента мирно лежавшие под ногами, начали приходить в себя и ползти к нему. Добираясь до него, один за одним, создания принимались наносить ему удары. Оставлять новые царапины. Только затем, чтобы рассыпаться в прах после удачного попадания.

Их становилось всё больше, они лезли из земли. Из леса вокруг нас. Из огромной горы тел, на которой стоял парень. Они ползли отовсюду. Время от времени вокруг парня появлялось золотое сияние, выжигающее собой тьму скверны, однако… он не использовал эту силу для нападения, нет. Она была нужна ему только затем, чтобы выстоять, продержаться.

Он стоял так многие годы.

Не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, кто это. Тем более, сотню раз видя его лицо до этого момента — в кино, на фото и картинах.

Люций, каким он был во время битвы.

Он повернул ко мне голову. В глазах… скорбь, мука.

— Ты… кажется, Марк.

Я попытался ответить, но слова застряли в глотке.

Вместо этого почему-то… мне захотелось посмотреть на себя. На тьму, в которой иллюзорно проглядывался силуэт моего тела. Я не успел даже нахмурить брови, когда позади раздался шум. С каждой секундой он всё нарастал.

Я обернулся.

Толпа мертвецов, которые рвались к Люцию, увеличилась в десятки раз. Да и сами они… стали больше, злее.

Шум продолжал расти. Тьма медленно окутывает всё вокруг и стремится к Люцию.

Он смотрит вниз. Сжимает зубы.

В его взгляде нет гнева, нет осуждения. Только скорбь.

— Ты это сделал, Марк. Ты должен это и исправить.

Мертвецы волной захлестывают его. Он падает. По небу разносится звон, сияние исчезает… разбивается осколками.

Секунда — и сами небеса затягиваются тьмой. Отовсюду сразу и ниоткуда конкретно, раздается крик. Темнота, но не как ночью, когда солнце на время укрывается, а словно солнце пропало вовсе.