— Не смей так разговаривать с ней! — вскипел Лев Дюбуа, отвлекаясь на меня и чуть не пропуская удар.

— СЗАДИ!!! — заорал Рубан, сворачивая челюсть напирающему осквернённому. — Успокойтесь уже, *б мать вашу, придурки, и деритесь, потом разберётесь!

Странно, но это подействовало на заносчивых Дюбуа. Видимо, все понимали, что агент прав и ситуация была не в нашу пользу. Трупов было больше раз в тридцать, плюс ещё статуи, и все они вовсе не ждали своей очереди.

С другой стороны, после воскрешения мне стало куда легче использовать навыки. Лишняя минута не грозила прикончить меня, и я не испытывал особого дискомфорта, разбрасывая осквернённых.

— А он куда? — я кивнул на Императора, который не участвовал в атаке. Вместо этого он молча и медленно вышагивал куда-то вперёд… у него на уме явно что-то нехорошее. Люций сейчас определённо разумен — настолько же, насколько разумны другие сквернорождённые. То есть, с одной стороны, он опасен, коварен и способен на хитрые планы, а с другой — его мышление настолько альтернативно, что почти все попытки его просчитать обречены на провал.

Наверное, Дюбуа знала об этом больше меня. Обо всём этом месте, о его секретах и о том, что мог бы искать Император… но вместо ответа мимо меня просвистел лишь кусок статуи — в опасной близости от моего лица.

Я еле удержался от мата. Кажется, старуха совершенно не заботилась о том, чтобы не задеть нас с Рубаном. Нет, специально не атаковала… но и не сдерживалась.

Чёрт. Не будь она Уроборосом — уже поджарила бы какой-нибудь дистанционной атакой.

— Да вы… — задохнулся Рубан, когда тоже понял это. — Многоуважаемые господа аристократы, хочу обратить ваше грёбаное внимание на тот факт, что если Ротт умрёт — умрём и все мы.

— Пфе, — поморщилась старуха, отбивающаяся от статуй и гулей голыми руками (с уже знакомым мне стальным звоном). — Я сегодня уже видела смерть. Она и вполовину не так страшна, как говорят.

— Эй-эй! — заволновался Лев, которого, кажется, такой пафосный ответ не устраивал. — А я вот жить хочу! Давайте и правда сначала разберёмся с наибольшей проблемой…

Ох, как же ты прав, парень. Мои руки почернели; практически не сдерживаясь, я ударил рукой по земле, откидывая сразу полтора десятков осквернённых волной. Путь свободен, можно направиться к Люцию, окружённому ещё сотней-другой монстров, и ненавязчиво поинтересоваться.

— Что ж, монстры больше не атакуют, — с ледяным спокойствием констатировала старуха. — Может, действительно пора разобраться с тем, кто является среди нас наибольшей проблемой?

— Я это и делаю, — огрызнулся я. — Поглядите-ка туда. Ничего не хотите рассказать?