Судьба Рубана была неизвестна; кажется, когда я полз по нему на выход, он не шевелился. Император тоже заметно помялся, но, в конце концов, состояние мумии менее критично.

А вот что куда более важно — так это Дюбуа. Вдалеке по-прежнему орали сирены, но я отлично понимал, что они не успеют к нам добраться, а даже если бы и успели…

Тварь с глухим стуком спрыгнула с моста на пыльный бетон. Мадам, сссука, Дюбуа была полна сюрпризов, как новогодний подарок! Она медленно направилась к нам, высекая когтями искры из бетонной поверхности. Магические преобразования (и разорванная одежда, конечно же) открыли то огромное количество механических протезов, которыми было напичкано тело Дюбуа. Сгибы тихо жужжали, под левой отвисшей грудью пульсировало что-то, напоминающее механическое сердце, конечности чуть поскрипывали при сгибании. Ну, разумеется. Никто не способен прожить больше ста лет, не превратив своё тело в консервную банку — даже пробуждённые.

Жаль, что с ней уже нельзя договориться, промелькнуло у меня в голове. Похоже, в этом облике разум политика ушёл, уступив место дикой ярости животного.

Чёрт. Нельзя умирать, здесь и сейчас — нельзя, или дальше свой громкий титул врага Империи номер один я понесу уже совершенно заслуженно. Вокруг сплошь жилые дома.

Двигаться я мог только ползком, а…

…а пистолет остался в машине. Я тихо застонал.

Дюбуа приближалась спокойно, с железной уверенностью в том, что теперь жертва от неё никуда не уйдёт. Может быть, разум всё-таки был при ней, и та неземная ненависть, с которой она сейчас меня сверлила, была именно тем, что испытывала Мадлен Дюбуа по отношению ко мне?..

Тварь нависла надо мной. В иное время я бы поиронизировал насчёт голых старушек, но, во-первых, я не видел в ней ничего человеческого, а во-вторых, мне было попросту больно. А сейчас станет ещё больнее.

— Я ведь даже не в мёртвом городе… — поморщился я, когда существо занесло лапу с длинными когтями. — Ну какого хера…

Выстрел. Выстрел. Ещё выстрел, ещё и ещё. Они раздавались один за другим, и куски плоти Дюбуа летели прямо на меня. Бах. Выстрел в голову. Бах. Ещё один. Бах. Бах.

Дюбуа завалилась набок. Рубан стоял позади неё; сжимающие пистолет руки светились зелёным, а в поблёскивающих тем же цветом глазах плескалось неверие в то, что он только что разрядил целую обойму в саму Мадлен Дюбуа.

Я снова застонал, скидывая с себя тушку твари. Едва ли даже она могла выжить с мозгами, вышибленными на бетон.

— Лучше бы тебе объяснить, что происходит, — теперь голос агента был холодно-серьёзен, и именно поэтому я понял, что если я выведу его из себя или попытаюсь увильнуть от ответа — следующая пуля может прилететь уже в меня.