Отстраняюсь, тяжело выдыхаю. В груди — тяжесть, будто на нее положили свинцовую плиту.
— Нет, Роза, нам нужно двигаться дальше.
— В Норг? Вы поедете в Норг? — она вытирает слезы краем халата.
— Нет, мы хотим отправиться на какой-нибудь остров. Возможно, там не будет этих тварей…
— А как же Норг? Там ведь ваши близкие.
Опускаю глаза в пол, качаю головой:
— Кайл говорит, что там все мертвы… Я привыкла доверять ему. И… наверное, пора перестать цепляться за призраки прошлого.
Роза кладет ладони на мои плечи, смотрит в глаза — в ее взгляде столько тепла и боли, что сердце сжимается.
— Девочка моя, мне так жаль. Так жаль…
— Каждый из нас кого-то потерял, — тихо отвечаю я. — И каждый должен найти свой путь дальше. Что же… пора.
— Эх, как жаль… как жаль, — причитает Роза, открывая дверь. — Берегите себя, Ада. И Кайла береги. Он хороший парень.
— Обязательно. И вы берегите себя и Миру. Спасибо за всё. За тепло, за доброту, за то, что были рядом, когда это было нужно.
Она кивает, шмыгает носом, вытирает щеки:
— Иди, милая. И пусть дорога будет лёгкой.
Делаю шаг за порог. Свежий воздух ударяет в лицо, разгоняя туман тревоги.
Кайл сидит на присядках, обнимает Миру. Внедорожник тихо вибрирует движком. Девочка замечает меня.
— Ада! — выкрикивает и подбегает ко мне.
Присаживаюсь, обнимаю. Её маленькое тельце дрожит, волосы пахнут стиральным порошком, которым здесь всё стирают.
— Вы опять меня бросаете? — слипшиеся от слез ресницы обрамляют выразительные глаза. В них столько боли и недоумения, что у меня все обрывается.
— Мы едем на разведку, — убираю с её лица выбившуюся прядь волос, провожу ладонью по щеке. — Найдем лучшее место и заберем тебя. Если захочешь.
— Я хочу с вами.
— С нами нельзя. Там опасно.
— Я могу держать биту, я буду помогать, — крупные слезы текут по детским щекам, она сжимает кулачки, будто готова прямо сейчас схватить оружие.
— Не сомневаюсь, — стираю влагу с её лица, стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается. — Но ты должна остаться тут. Твои друзья… Они ведь не умеют держать биту, так?
— Не умеют, — Мира утирает раскрасневшийся нос пальцами, шмыгает.
— Вот, а ты умеешь. Значит, ты нужна им. Им нужна твоя защита.
— Правда? — она оборачивается на детей, которых Роза выстраивает парами у крыльца.
— Конечно, правда. Посмотри на них. Они ведь беззащитны. Без тебя им будет несладко. Ты станешь их опорой, их лидером.
Мира сжимает кулачки на моей куртке. Подбородок дрожит, слезы льются рекой — одна капля скатывается по носу, другая застревает в ресницах. Не могу больше смотреть на неё: это вызывает у меня душевную боль, будто сердце сжали ледяными пальцами. Ощущаю себя предателем, который бросает слепого котёнка посреди темной улицы. Но ведь это не так. Мы не бросаем её одну — а оставляем людям, способным дать ей всё, в отличие от нас. Тем, кто сможет обеспечить ей безопасность, тепло, стабильность.