Глава 13
Вижу свет в конце тоннеля — он медленно приближается к нам. Густая темнота стен давит со всех сторон, смыкается за спиной, отрезает путь назад.
Никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас нахождение в этом замкнутом пространстве — вызывает покалывающее чувство тревоги, которое ползет вдоль позвоночника.
Мысли одна за другой врываются в сознание, рисуют худшие сценарии: если случится обвал, мы будем заживо тут погребены. Если проколем колесо или что-то случится с движком, мы в этом кромешном мраке вряд ли сможем исправить поломку. Фонари слабы, инструментов почти нет.
Но самое тревожное то, что тут могут прятаться твари. В таком укромном месте, вдали от открытых пространств, может устроить себе пристанище какой-нибудь мутант.
Мозг услужливо показывает картинку из логова Вайса: мутант со змеиной кожей, телом, отдаленно напоминающим человеческое. Зубастая пасть с двойным рядом острых клыков…
Передергиваю плечами, сбрасываю образ.
Мне неприятна наша с Кайлом молчанка. Жду, что он нарушит её первым, но он, кажется, и не собирается. Его взгляд прикован к дороге, пальцы крепко сжимают руль — он погружен в мысли, отключившись от всего остального.
Выезжаем из тёмных объятий тоннеля. По крыше скребут ветки плюща, под колёсами хрустят мелкие камни. Вдыхаю полной грудью, словно с нее сняли тиски. Дневной свет приободряет: он стирает мрачные образы, рожденные темнотой.
Оглядываюсь по сторонам. Поваленный столб, заросли бурьяна, пробивающиеся сквозь асфальт.
— Наконец-то свет, — выдыхаю я.
Кайл коротко кивает.
Как бы ни было жестоко и дико, но я рада, что Сары с нами нет. Я никогда не была святошей, любящей всех, а эта дрянь ещё изабрала моё — тем самым удвоив мою ненависть к ней.
Хотя Кайл моим никогда и не был, да и не будет. Я оборвала красную нить, связывающую нас. Поболит и перестанет. После боли придёт свобода, и мы сможем друг без друга. Привычка быть вместе всегда и везде — вот причина этой болезненной привязанности, которую мы спутали с горячей любовью. Наверное, спутали…
Решаю, что всё-таки нужно начать разговор. И, видимо, стоит сказать слова поддержки. Судя по тому, как он защищал Сару от меня, там вспыхнули какие‑то чувства — может, не любовь, но все же.
Собираю себя в кулак, переступаю через гордость и сочувствующе вру:
— Мне жаль, что Сара погибла.
— Дуракам туда и дорога. Ее предупреждали. Не раз. Она не послушала — вот и результат.
— Ты так говоришь, будто не переживаешь, — осторожно замечаю я.
Он разминает шею рукой, ведет плечами.
— Конечно, переживаю. Мы потеряли человека. Живые люди — самое ценное сейчас. Особенно те, кто умеет хотя бы стрелять.