Юлий молчит, сосредоточенно переставляя пробирки. Каждая наполняется темной кровью. Он наклеивает пластырь, пару раз обматывает бинтом, аккуратно, но плотно.
— Прижми и подержи пару минут, чтобы не было синяка, — сгибает мою руку в локте и, оглянувшись на дверь, шепотом добавляет: — Если его тут нет, это не значит, что он нас не слышит.
— Что ты имеешь в виду? — тихо спрашиваю я. — Камеры?
Он сглатывает, секунду задерживает на мне взгляд — в нём читается неприкрытый страх.
— И не только камеры, — шепчет он. — Комплекс полностью под наблюдением. И… и у мистера Вайса есть особенность.
Неужели настолько можно кого-то бояться? Как Фредерику удалось выдрессировать подчинённых, чтобы даже в его отсутствие их поджилки дрожали?
— Что за особенность? — пытаюсь разговорить его. — Я никому не скажу, обещаю.
Юлий вскрывает упаковку со стерильными материалами. Достаёт инструмент, похожий на ватную палочку, — на конце мягкий тампон, явно предназначенный для сбора биоматериала.
— Сейчас я возьму клетки эпителия с внутренней стороны твоей щеки, — спокойно объясняет он. — Открой, пожалуйста, рот.
С недоверием смотрю на него, но выполняю просьбу. Пальцы в перчатках аккуратно придерживают меня за подбородок, а палочка круговыми движениями собирает материал с моей щеки — мягко, но настойчиво, несколько раз проходя по одному и тому же месту.
— И что вы будете с этим делать? — спрашиваю я, едва сдерживая желание отстраниться.
Юлий отступает на шаг и помещает тампон в маленькую пробирку с прозрачной жидкостью. Плотно закрывает крышку, наклеивает на пробирку этикетку с кодом.
— Стандартная процедура, — отвечает он, избегая моего взгляда. — Генетический скрининг. Проверка на возможные мутации после контакта с зараженным материалом.
— Мутации? — я невольно касаюсь щеки, где еще чувствуется легкое покалывание после процедуры. — Вы думаете, что со мной что-то происходит?
Доктор откладывает пробирку в специальный контейнер, затем поворачивается ко мне.
— Мы не думаем, мы проверяем, — говорит он чуть тише. — Это просто мера предосторожности. У всех, кто был в зоне риска, берут такие образцы.
— В том числе у Кайла? — уточняю я, внимательно следя за его реакцией.
Юлий медлит с ответом дольше, чем следовало бы.
— Да, — наконец произносит он. — У всех.
— А если найдут эти… мутации? — продолжаю допытываться я. — Что тогда? Меня изолируют? Отправят на дополнительные тесты? Или… — я делаю паузу, — просто убьют?
Юлий резко поднимает голову. В его взгляде мелькает тревога. Он делает шаг ко мне, понижает голос до шепота: