гордость строптивого адмирала, поставить его на место? Или, напротив, подтолкнуть к еще более решительным действиям, взвинтить и без того натянутые нервы? Истинные мотивы первого министра оставались загадкой, покрытой мраком. Как и его подлинное отношение к начинанию Джонса и Юзефовича… — К сожалению, никого, — осторожно ответил Юзефович, начиная подозревать что-то неладное. В голосе адмирала зазвучали нотки настороженности, словно он почуял в воздухе запах надвигающейся грозы. Где-то в глубине души шевельнулось нехорошее предчувствие, но Карл Карлович усилием воли подавил его. Не время для паники и подозрений, сейчас главное — сохранять хладнокровие и достоинство. — Спасибо за то, что печетесь о моих «балтийцах», господин первый министр. Поверьте, я ценю вашу заботу, как никто другой. Но все они — закаленные космоморяки, видавшие и не такие передряги. Усталость для них — не помеха, а вызов, который лишь распаляет боевой дух. Да и какой может быть отдых, когда наша Империя в опасности? Когда наш государь томится в плену у подлого изменника? Повторяю, через пару стандартных часов я снова выхожу со своими кораблями на помощь вице-адмиралу Джонсу… Мы должны действовать быстро и решительно, иначе можем упустить свой шанс. — Боюсь, что не могу разрешить вам подобное, — резко заявил на это Птолемей. Его голос прозвучал властно и безапелляционно. В глазах первого министра вспыхнул холодный огонь, не предвещавший ничего хорошего. Казалось, воздух между ним и Юзефовичем буквально искрит от напряжения, грозя вот-вот взорваться ослепительной вспышкой. — Что значит «не могу разрешить»⁈ При всем уважении, первый министр, я командующий Балтийским флотом Российской Империи и сам принимаю решения, касающиеся вверенных мне подразделений! — Юзефович, от природы обладая вспыльчивым нравом, начинал быстро терять терпение. Кровь бросилась ему в лицо, на скулах заходили желваки. Как смеет этот бюрократ указывать боевому адмиралу? Неужели возомнил себя величайшим стратегом галактики, вершителем судеб? Да будь он хоть трижды первым министром — никто не имеет права отдавать приказы командующему флота. — Но, не в сегодняшних условиях! — воскликнул Птолемей, также краснея от гнева, но пока сдерживаясь. Голос его звенел от напряжения, словно перетянутая струна. — Сейчас, я — ваш верховный главнокомандующий и приказываю кораблям Балтийского флота оставаться на прежних координатах на орбите Новой Москвы! Вы услышали мой приказ, адмирал? — Что все это значит⁈ — повысил голос Карл Карлович,