с него, явив миру лицо безумца, опьяненного властью и собственной правотой. Юзефович с ужасом понял, что имеет дело не просто с амбициозным временщиком, а с настоящим маньяком, который ни перед чем не остановится ради достижения своих целей. — Нет, конечно, не признаю! — заявил Юзефович, подбоченившись и скосив взгляд на сидящего с хмурым видом адмирала Дессе. В голосе его звенела сталь непоколебимой уверенности. Казалось, все обвинения Птолемея разбиваются о несокрушимую скалу его достоинства и чести, не оставляя и следа. — Все выдвинутые тобой обвинения — клевета и неправда! Гнусная ложь, призванная очернить мое доброе имя и подорвать авторитет в глазах соратников. Неужели ты действительно веришь, что я мог пойти на сделку с предателем Шепотьевым? — Докажи это! — настаивал Птолемей Граус. Он весь подался вперед, словно коршун, готовый сорваться с насеста и вцепиться в добычу. Глаза его лихорадочно блестели, на губах застыла торжествующая ухмылка. Казалось, первый министр не сомневается в своей правоте. — Если ты так уверен в своей невиновности — предъяви доказательства! Открой доступ к своему идентификационному браслету, позволь изучить его содержимое — и тогда все встанет на свои места. Или тебе есть что скрывать, а, Карл Карлович? Может, боишься, что правда всплывет наружу и покажет твое истинное лицо — лицо труса и предателя⁈ — Это ты сначала докажи мою вину! — еще сильней заорал Карл Карлович. Лицо его пошло багровыми пятнами, на висках вздулись вены. Юзефович буквально задыхался от ярости. — Или тебе неизвестно, что в Российской Империи действует презумпция невиновности! Священный принцип, который ты, как государственный человек, обязан блюсти и чтить! Где твои хваленые улики, Птолемей? Где неопровержимые свидетельства моего мнимого преступления? Или ты привык бросаться голословными обвинениями? Выкладывай, что у тебя есть против меня — или признай, что все твои слова не стоят и ломаного гроша! — Вообще-то, адмирал Юзефович здесь прав, — неожиданно вставил слово Павел Петрович Дессе, поднимаясь с кресла и вставая между спорящими, пытаясь не допустить тем самым намечающееся кровопролитие. Голос его звучал твердо, но миролюбиво, словно он стремился образумить и усмирить разгоряченных противников. — Вам, господин командующий, необходимо предоставить весомые доказательства подобного серьезнейшего обвинения. Во-первых, договор с врагом, ведь Шепотьев — ближайший соратник Самсонова, во-вторых, некое завещание покойного императора и его утаивание — все это