пощечины, но Карл Карлович не дал ему возможности ответить. Он вскинул руку в примирительном жесте и произнес миролюбиво: — Ну да ладно, оставим ненужные колкости на потом, пусть дела каждого останутся на совести каждого. Итак, тебе был отдан приказ меня задержать? Юзефович старался увести разговор от опасной темы, заставить Шереметева переключиться на формальную сторону вопроса. Возможно, удастся потянуть время, запутать графлота, поставить под сомнение правомерность действий Птолемея. Главное — не дать ему возможности действовать решительно. Но Глеб Александрович, похоже, устал от словесной дуэли. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. — Я уже это сказал, — процедил граф Шереметев, явно теряя терпение из-за усмешек своего оппонента. — И повторяю еще раз, не касайся моей семьи! Довольно болтовни. Сдавайся, или я открою огонь. Последняя фраза прозвучала как ультиматум. В голосе Шереметева звенела сталь. Его лицо являло собой маску непреклонности и решимости. Юзефович стиснул зубы. Похоже, переговоры зашли в тупик. Как ни хитри, а столкновения не избежать. — И каким же образом ты собираешься это сделать? Я имею в виду — остановить меня, — издевательски спросил Карл Карлович, скрестив руки на груди и глядя на Шереметева с вызовом. В его глазах плясали озорные искорки, губы кривились в насмешливой ухмылке. Он явно не воспринимал угрозы графа всерьез. — Неужели, при помощи этих двух жалких дивизий, стоящих за твоим флагманским кораблем? Юзефович небрежным жестом указал на тактическую карту, где светились отметки кораблей «тихоокеанцев». Да, сил у Шереметева было явно недостаточно, чтобы тягаться с его грозной балтийской эскадрой. И граф, судя по всему, прекрасно это понимал. Шереметев поморщился. Самоуверенность Юзефовича раздражала его до глубины души. Как же хотелось стереть эту ухмылку с лица старого недруга, поставить его на место. — Мне не хотелось бы конфронтации между нами, господин Юзефович, — ответил ему Глеб Александрович, стараясь говорить спокойно и рассудительно. В его голосе звучали примирительные нотки, словно он обращался к капризному ребенку. — Но пойми правильно, я не могу проигнорировать приказ первого министра. Как адмирал, я обязан следовать субординации и подчиняться вышестоящему руководству, кем бы оно ни было в данный момент. Уверен, ты и сам поступил бы так же на моем месте. Шереметев смотрел на Юзефовича пристально, пытаясь уловить малейшие изменения в выражении его лица. Карл Карлович лишь рассмеялся в ответ — громко, издевательски,