будто услышал невероятно смешную шутку. — Ты не желаешь конфронтации только потому, что в данный момент у тебя меньше боевых вымпелов, чем у меня, а твои экипажи в отличие от моих еще ни разу за начало кампании против «янки» не участвовали в настоящих сражениях? — насмешливо произнес Карл Карлович, сверля Шереметева взглядом. — Признайся, что я прав. Он картинно развел руками, словно предлагая графу сдаться и покаяться в собственной нерешительности. На его лице читалось откровенное превосходство, уверенность в неоспоримости своих доводов. Шереметев почувствовал, как внутри него закипает ярость. Но граф вовремя взял себя в руки. Нельзя показывать слабость, нельзя идти на поводу у эмоций. Сейчас важна холодная голова и трезвый расчет. И потому он лишь слегка поклонился, скрывая истинные чувства за маской почтительности. — Оба этих аргумента весьма весомы, — ответил Глеб Александрович, пряча свои истинные эмоции и планы от взора своего оппонента, смотрящего на него через экран. Его голос звучал ровно, почти безразлично, словно речь шла о чем-то малозначительном. — Не стану отрицать, что численный перевес сейчас на вашей стороне, адмирал. Как и боевой опыт, полученный в сражениях с американцами. Однако не спешите недооценивать тихоокеанцев… — Тогда, может быть, и не нужно так ревностно стараться исполнять столь глупые приказы Птолемея Грауса? — продолжал Юзефович, чувствуя, что продавливает Шереметева. Он подался вперед, пристально глядя на собеседника, словно стараясь загипнотизировать его своей волей. — Мне лично нечего с тобой делить, все, что я хочу — это прыгнуть сквозь звездную систему и оказаться в расположении своего космофлота. Скажу более того, я сделаю это в любом случае, хочешь ты этого или нет. Думаю, что ты прекрасно это понимаешь… Последние слова прозвучали тихо, почти ласково, но в них явственно слышалась угроза. Юзефович давал понять, что не остановится ни перед чем в достижении своей цели. И если Шереметев встанет у него на пути — что ж, тем хуже для Шереметева. Повисла напряженная пауза. Два адмирала буравили друг друга взглядами через экраны, словно пытаясь прочесть мысли противника. В воздухе потрескивало электричеством, казалось, еще немного — и вспыхнет настоящая битва. Офицеры на мостике затаили дыхание, ожидая, чем закончится этот поединок воль. И наконец граф Шереметев дрогнул. Плечи его поникли, на лице проступила усталость и обреченность. Он понял, а вернее сделал вид, что проиграл эту партию. — Что ж, — сдался Глеб Александрович,