говорило устами графа, взирающего на истекающего кровью Юзефовича, как на раздавленного ботинком таракана. Поставив ногу на безжизненное тело Карла Юзефовича, он произнес, глядя в его стеклянные глаза: — Вот видишь, Карлуша, как получается… Еще час назад ты грозился взять мой «вагенбург» за несколько часов, а теперь валяешься в виде безжизненной туши на холодном полу своего бывшего флагмана. Вот так всегда и заканчиваются амбиции тех возгордившихся и бросивших вызов системе… Граф смотрел на мертвеца с брезгливым презрением, словно любуясь делом своих рук. Для него гибель Юзефовича была не просто победой в битве, но торжеством вековых устоев Империи, незыблемости кастового строя, превосходства аристократии над «безродными выскочками». Он стоял на мертвом теле, как на трофее, как на постаменте собственного триумфа, как на зримом доказательстве своей правоты и права сильного. Бледное окровавленное лицо адмирала с остекленевшими глазами казалось ему сейчас красноречивее любых слов… …В это время корабли Балтийского флота, чьи капитаны и адмиралы были окончательно подавлены захватом своего флагмана и невозможностью его отбить, начали в беспорядке отступать из сектора сражения, уже не веря в победу, а главное — в смысл этого противостояния. С огромным трудом, оставшимся в живых дивизионным адмиралам Юзефовича: Пегову и Зиминой удалось собрать остатки космофлота в единое целое и не допустить его полного разгрома. Израненные корабли с потрепанными, деморализованными экипажами сбивались в неровные ряды, пытаясь прикрыть друг друга и упорядочить отступление. Адмиралы из последних сил взывали к мужеству и чести своих подчиненных, убеждая не поддаваться панике, сохранять достоинство и веру в будущую победу… Спустя некоторое время сражение затихло само собой, и два противоборствующих лагеря стали зализывать раны, собирая по сектору выживших в этой мясорубке своих товарищей с погибших кораблей. В холодном мерцании далеких звезд дрейфовали обломки десятков разрушенных и уничтоженных кораблей. Победители и побежденные, охваченные скорбью и усталостью, деловито сновали меж останков битвы, подбирая своих раненых и павших. Величественная тишина космоса, совсем недавно растревоженная грохотом титанической битвы, вновь воцарилась над облаком металлических фрагментов и остывающей плоти — безмолвным памятником кровавой драме, разыгравшейся здесь во имя чьих-то амбиций и представлений о справедливости… Несмотря на то, что дивизии адмирала Юзефовича были оттеснены от «сферы» «вагенбурга»,