в их составе по-прежнему оставалось достаточное количество боеспособных вымпелов. Грозные линкоры и крейсеры сразу трех космофлотов: Балтийского, Тихоокеанского и если учитывать эскадру Хромцовой, то и Северного, ощетинившись жерлами орудий, медленно дрейфовали на орбите, готовые в любой миг возобновить смертельную схватку. Но адмиралы обеих сторон понимали, что сейчас необходимо собраться с силами и мыслями, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги… На военном селекторном совете, собранном Зиминой, Гревсом и Пеговым, было решено возвращаться в ставшую родной звездную систему «Сураж» для пополнения сил и перегруппировки. На лицах адмиралов читалась тревога, смешанная с решимостью. Они понимали, что сейчас решается не просто судьба сражения, а возможно и всей войны. — Мы не можем оставить нашего командующего в руках врагов, — заявила Настасья Николаевна, ее голос звенел несгибаемой волей. — Это неприемлемо и навсегда запятнает нашу честь… Зимина всегда была не просто талантливым флотоводцем, но и верным соратником адмирала Юзефовича. Для нее как офицера и друга сама мысль о том, чтобы бросить командующего в беде, была невыносима. — Но как мы сможем вызволить Карла Карловича из плена? — спросил вице-адмирал Пегов, разводя руками. Его широкое лицо, обычно излучающее добродушие, сейчас выражало сомнение и растерянность. Подтянутый и собранный Гревс молчал, погруженный в раздумья. Он просчитывал в уме возможные варианты и их последствия, словно выстраивая сложнейшую многоходовую комбинацию. Оказывается, «балтийцы» до сих пор не знали о гибели своего командующего, предполагая что Юзефович попал в плен к Шереметеву, о чем говорила запись переговоров офицеров абордажных команд 5-ой «ударной» дивизии, между собой в эфире, когда те находились на захваченном «Александре Невском» и вели беседу какой из групп посчастливилось взять в плен адмирала. Обрывки фраз, полные воодушевления и торжества, повторялись, словно назойливое эхо: «Взяли адмирала!», «Вот это удача!», «Он теперь у нас!». Имя адмирала в этом разговоре не называлось, но все кто слышал в эфире эту запись, в частности дивизионные адмиралы–«балтийцы» предположили, что речь идет именно об их командующем. Лишь позже стало известно, что офицеры говорили о контр-адмирале Ремезове — начальнике штаба Балтийского флота, который в момент абордажа также находился на «Александре Невском» и действительно попал в плен. Неведение Зиминой, Гревса и Пегова о судьбе Юзефовича и их решимость освободить его любой ценой лишь усиливали