поступок. Едва столкнувшись с серьезным сопротивлением, эти надменные вельможи сразу же пошли на попятную, позабыв о долге и чести. Их больше заботила сохранность собственных кораблей и экипажей, на оснащение и обучение которых были потрачены огромные средства, чем достижение общей победы. Они не желали рисковать своим добром ради какого-то там первого министра и его амбиций. Пусть другие проливают кровь и несут потери, а им и так хорошо… В итоге, через тридцать стандартных минут ближнего боя вторая волна «желто-черных» дивизий откатилась на прежние рубежи, также, не достигнув никакого результата. Несмотря на свое численное и техническое превосходство, имперцы так и не смогли добиться решающего успеха. Все их атаки разбивались о несокрушимую стену из кораблей и людей, готовых стоять до последнего. Княжеские эскадры отошли под прикрытие кораблей Птолемея, оставив в секторе недавнего сражения около двадцати своих погибших кораблей. У обороняющейся стороны потери оказались тоже существенными — двенадцать вымпелов флота Дессе были безвозвратно потеряны, еще примерно столько же получили серьезные повреждения… Глядя на эти ужасающие цифры на экранах, вице-адмирал Джонс мрачнел все больше. Он понимал, что при таком раскладе шансы на победу тают с каждой минутой. Если не переломить ход сражения прямо сейчас, то поражение станет лишь вопросом времени. Нужно было действовать решительно и дерзко, не давая противнику ни минуты передышки. — Посылайте код-сигнал к новой атаке! — снова закричал на Птолемея, Илайя Джонс, который прекрасно понимал, что именно сейчас как никогда нужно усилить нажим на вражеский флот, чтобы добиться перелома в этом сражении. «Янки» буквально кипел от нетерпения и жажды боя. — Вы еще не осознали, командующий, что нельзя давать Дессе восстанавливать свои порядки и мощности кораблей! Большими временными промежутками между волнами атак мы помогаем нашим врагам! — продолжал он увещевать своего нерешительного патрона. — Каждая потерянная минута приближает нас к поражению. Эти слова, произнесенные на повышенных тонах и в резкой форме, явно задели самолюбие Птолемея. Он не привык, чтобы его отчитывали словно мальчишку, да еще и в присутствии подчиненных. Гордыня и обида взяли верх над здравым смыслом, мешая первому министру мыслить трезво и конструктивно. — Так, ведите же свои корабли в бой! — обозлился на него раздраженный Птолемей, который был крайне недоволен отсутствием какого-либо успеха от двух первых волн, да еще этот вице-адмирал «янки» орет