были шокированы такой несправедливостью и жаждали мщения. В их душах клокотала обида, смешанная с яростью. Как он посмел, этот надменный ублюдок, так с ними обойтись, проливавшими за него кровь? Да за такое и бунт можно поднять, тем более теперь, когда терять уже нечего! Джонс на «Юте» прибыл к координатам, где в одиночестве располагались корабли 34-ой, собрал старших офицеров у себя и произнес следующее: — Теперь я такой же изгой, как и вы, — в голосе Илайи звучала неприкрытая горечь. Он обвел взглядом собравшихся в рубке флагмана офицеров, встретился глазами с каждым. В их лицах он видел отражение собственных чувств — гнев, разочарование, жажду справедливости. Это придало ему сил. — Вы храбрые космоморяки и не заслужили такого унижения, как лишение наград и расформирования. Как командующий авангарда и адмирал я до конца пытался защитить вас, ваши жизни, вашу честь, перед первым министром… — Американцу сейчас важно было заручиться безоговорочной поддержкой этих людей. Заставить их поверить, что только он, Илайя Джонс, истинный защитник их интересов. — Однако глупость, эгоизм и мстительность данного человека не имеют границ. Птолемей окончательно слетел с катушек. Он ведет наш флот к гибели, а Империю — к краху. И теперь мы с вами объявлены вне закона лишь за то, что посмели усомниться в его так называемом «гении»! — Что лично вы намерены предпринять, вице-адмирал? — спросили его офицеры. В их глазах вспыхнул огонек надежды. Именно сейчас они увидели в Джонсе своего единственного заступника, того, кто может вывести их из немилости и вернуть доброе имя. — Мы пойдем за вами, куда бы вы ни повели! Только дайте нам шанс и подскажите, как смыть позор и отомстить за оскорбления! — То, что я знаю точно, так это то, что в эту трудную минуту мы должны быть вместе, — уверенным голосом ответил Илайя. Он расправил плечи и обвел решительным взглядом притихших офицеров. — Вашему подразделению хватает храбрости, но не хватает командующего… Что ж, он у вас появился… Если вы согласны, то я обещаю вам, что ни один из вас не предстанет перед Военным Трибуналом и не лишится своих наград и званий. Мы по-прежнему будем честно служить Российской Империи и нашему государю-императору… Но точно будем делать это не под руководством этого никчемного первого министра. Повисла тишина. Офицеры переглядывались, обдумывая услышанное. Наконец, один из них, коренастый седовласый капитан с изрытым шрамами лицом, шагнул вперед. — Мы с вами, адмирал Джонс! — решительно произнес он. — До победного