конца! Птолемей еще пожалеет, что связался с 34-ой дивизией! Остальные дружно загудели, выражая одобрение. Их лица посветлели, а в глазах вспыхнула решимость. Они снова обрели цель, смысл сражаться дальше. Пусть теперь они вне закона — зато с боевым, опытным командиром, который не предаст и не бросит их на произвол судьбы. Вместе они преподадут зарвавшемуся тирану урок, который тот не забудет до конца своих дней! Илайя улыбнулся, чувствуя, как его охватывает мрачное торжество. Птолемей думал, что избавился от назойливого критика в его лице, но на самом деле лишь обрел смертельного врага… — Мы согласны, вице-адмирал. Экипажи дивизии пойдут за вами! — голоса офицеров сливались в единый хор, полный решимости и жажды мести. В их глазах пылал огонь праведного гнева, руки сжимались в кулаки, готовые крушить врагов. — Только прикажите, и мы сейчас же атакуем «Агамемнон» этого негодяя Птолемея и разнесем его в клочья! Мы покажем этому трусу и предателю, что значит оскорблять честь доблестных космоморяков! Пусть пожалеет о своем приказе… Джонс окинул собравшихся внимательным взглядом. Он видел их ярость, их жажду немедленной расправы. И понимал, как заманчиво было бы поддаться этим чувствам, ринуться в бой, невзирая на последствия. Отомстить и поквитаться, но разум подсказывал, что это была бы роковая ошибка. Нельзя было действовать сгоряча, поддаваться эмоциям. Сейчас требовалась холодная голова и трезвый расчет. — Нет, я не отдам вам такого приказа, — подумав, сказал Джонс. Он видел, как на лицах офицеров отразилось недоумение, как в глазах некоторых промелькнула тень разочарования. Но он знал, что должен быть непреклонен. Ради их и своего блага. — Подобным нападением мы запятнаем нашу честь и настроим против себя большинство адмиралов и офицеров сил Коалиции. Да, Птолемей — мерзавец и трус, он оскорбил нас самым подлым образом. Но если мы нападем на него сейчас, без объявления войны, исподтишка, мы ничем не будем лучше его самого. После подобного нападения мы точно станем преступниками в глазах всех колонистов Империи. Они не будут разбираться, кто прав, кто виноват — они увидят лишь бунт против законной власти, которую в данный момент Птолемей олицетворяет. И тогда нам уже не оправдаться, не отмыться от клейма предателей. Джонс сделал паузу, обводя притихших офицеров твердым взглядом. Он видел, как на их лицах отражается мучительная работа мысли, как они борются с собой, пытаясь осознать сказанное. И понимал, как непросто им далось принять эту горькую истину.