Я знал, что провоцирую его, но иногда Пападакиса нужно было встряхнуть. — Да какой из него помощник! — хмыкнул Пападакис, осушая бокал одним глотком и тут же наливая ещё. — Только и умеет, что краснеть да молчать, как курсант на выволочке! Ошибка это, Александр Иванович, брать его на совет — никакого с него толку! Лучше бы взяли любого механика с нижней палубы, у тех хоть мозги имеются… Рубан, слыша, что говорят про него, снова вскочил и тут же опустил взгляд в пол, словно надеялся провалиться сквозь металлические пластины прямо в открытый космос. Его уши пылали, как два маяка. — Я… я действительно крайне мало смыслю в стратегии, господин контр-адмирал, — выдавил лейтенант, теребя край рукава. — Капитан Пападакис прав, я… я больше по обеспечению и сопровождению специализируюсь… Его голос сейчас звучал как-то по-детски жалобно. — Да сиди ты уже, лейтенант, — перебил я, хлопнув его по плечу так, что он плюхнулся обратно на стул. — Никто от тебя стратегий не ждёт. Но ты пятый по старшинству офицер на этом корабле после меня, капитана-командора Романовой, полковника Дорохова и Аякса, так что без тебя военный совет будет не полным. Я говорил искренне и чувствовал что лейтенант Рубан был из тех, кто никогда не предаст, даже если шансы будут один к миллиону. Таких офицеров теперь не найти. — Я согласна с контр-адмиралом, — Таисия кивнула Рубану, и её улыбка осветила столовую ярче корабельных ламп. — Вы преданы дому Романовых и своей присяге, господин лейтенант, а это главное. Преданность сейчас — редкость более ценная, чем стратегический гений. Рубан замер, его глаза расширились, будто ему вручили высший орден Российской Империи. В его взгляде читалось такое благоговение перед княжной, что я невольно улыбнулся. Таисия всегда умела одним словом залечить раны, которые другие наносили целыми тирадами. Иван Константинович тоже довольный произведённым эффектом, подвинул Рубану полную тарелку, с которой соус почти переливался через край. Пападакис закатил глаза к потолку, но, к моему удивлению, промолчал, уткнувшись в свой стакан с рубиновой жидкостью. Я обвёл взглядом стол, ощущая, как тепло этой странной команды разгоняет холод сомнений после всех этих перипетий, что случились с нами за последнюю неделю. — Ну, раз все в сборе и трапеза начата, давайте к делу, — сказал я, постучав пальцем по столу. — Контейнер с империалами у нас, но что дальше? Куда двигаться? У кого есть мысли? Пападакис оторвался от выпивки и задал неожиданный для меня вопрос. — А что с Зубовым? —