спросил он, наклоняясь вперёд. — До сих пор в толк не возьму, почему он мадьяр Кантор как баранов вырезал прямо у нашего контейнера, где вы все прятались? Это что, дружба такая? Или долг у него перед тобой, Александр Иванович? А может, двойная игра? — Демид, похоже, догадался, что я внутри, и дал нам шанс уйти, — ответил я, пожав плечами. — К тому же не своих он резал, а личных штурмовиков Доминики Кантор. Долг чести, наверное, дружище. Или что-то другое, о чём мы не знаем. Я с благодарностью вспомнил поступок Демида Александровича, оценив его ум, находчивость и смелость в принятии очень сложного в тот момент для себя решения. — Долг чести у Зубова? — Таисия вскинула бровь, и её голос стал колючим. — Напомню вам господин контр-адмирал, что это тот человек, который убил моего отца и нашего с вами императора! Тот, что с Самсоновым поднял мятеж! Тот самый, что сражался с нами! У него совесть проснулась, надо же! В её словах звенела старая, неутихающая от потери отца боль. — Я до этого в подобное не верил, но похоже, люди меняются, Таисия Константиновна, — пожал я плечами, глядя ей в глаза. — Он мне жизнь спас, и не только мне, но и всем нам — этого уже достаточно, чтобы простить контр-адмиралу многие его прежние прегрешения. Если бы не Демид Александрович мадьяры Доминики Кантор нас бы рано или поздно выкурили из хранилища, и тогда… Я не стал говорить, что сам не уверен в мотивах Зубова. Некоторые сомнения лучше держать при себе. — Твоя Доминика Кантор, — фыркнула княжна, отворачиваясь к иллюминатору. — Всё ещё за тобой гоняется, да? Не может забыть? В голосе девушки четко слышалась едва заметная нотка ревности. — Она давно не моя, — отрезал я, чувствуя себя не очень комфортно обсуждая личные теми в такой компании. — И вообще не во мне дело. Ей наш император сейчас нужен, как и всем остальным нашим противникам. Иван Константинович — ключ к трону, а мы — препятствия на их пути. Таисия промолчала, но её плечи расслабились, а взгляд смягчился, словно буря внутри утихла. Я повернулся к столу. Иван жевал курицу с блаженством на лице, Гинце склонился над картами, Пападакис потягивал вино, Рубан неловко орудовал вилкой. Я ясно понял — вот она, моя сегодняшняя команда. «Да, забавная компашка, — подумав, улыбнулся я. — Император, практически ребенок, трон которого украден… Княжна, готовая даже ценой жизни вернуть брату Империю… Чокнутый профессор… толстяк Пападакис — человек, проклинающий всё живое… Лейтенант Рубан — верный солдат, каких немного… И я — адмирал космофлота