Пападакиса, застыл в углу с пылающим лицом, нервно теребя край мундира. Он сливался со стеной, как хамелеон, избегающий внимания хищников. — Ваше Величество, вы опять в своих книгах? — Таисия шагнула к брату, и её голос смягчился, обнажая ту часть души, которую она скрывала от остальных. Она взъерошила его русые волосы, закрывавшие слишком серьезное для ребенка лицо. — Я с Густавом Адольфовичем карты смотрел, Тасенька, — отозвался Иван, подняв голову. Его бледное лицо озарилось улыбкой, а глаза блестели, яркие, полные любопытства. — Там столько всего, ты себе не представляешь! В его голосе звучало детское восхищение — чистое, незамутненное, свойственное тем, кто ещё не научился скрывать эмоции. — Это точно — не представляю… Всё равно поешь сначала, — она легко коснулась его макушки, и мальчик кивнул, нехотя оторвавшись от голограммы, которую разглядывал с таким напряжением, словно в ней скрывалась какая-то тайна или путь к сокровищам. В словах Таисии звучала теплая забота, особый тон для детей, оказавшихся в центре взрослых проблем. Свет сейчас падал на её лицо, смягчая черты и превращая столовую в островок уюта посреди космической пустоты. — Лейтенант, а вы что стоите? — посмотрел я на хлопающего глазами и по-прежнему стоящему в углу Рубана, — присоединяйтесь к нам… — А я ему курицу положу! — оживился Иван, хватая блюдо с решимостью, словно командовал эскадрой перед сражением. Он развернулся к Рубану, неподвижному, как часовой, и торжественно протянул дымящуюся тарелку. — Вот, берите, господин лейтенант и еште! Это приказ! Глаза мальчика сверкнули озорством — он наслаждался возможностью командовать взрослыми, особенно сейчас, когда его трон был так далеко. Рубан подскочил с такой поспешностью, что едва не опрокинул стол. Он вытянулся в струну, и его руки, больше привыкшие к джойстикам управления и винтовке, дрожали, пока император лично накладывал ему еду. Я перехватил взгляд Таси — в её глазах плясали искорки веселья, и мы оба не сдержали тихого смеха, прозвучавшего неожиданно громко. Пападакис с грохотом плюхнулся на стул и к нашему общему удивлению налил себе вина, явно не первый раз за это утро. Он бросил хмурый взгляд на эту сцену и буркнул: — Может, хватит Рубана откармливать и начнём уже то, зачем собрались? Я сюда не развлекаться пришёл, у меня дел по горло! — А что ты такой кислый, Аякс? — подмигнул я, усаживаясь напротив. — Не любишь, когда твой помощник оказывается в центре внимания? Или завидуешь, что тебе император лично обед не накладывает?