пятидесяти боевых вымпелов, у защитников планеты после сражения артиллерийских батарей на кольцах уменьшилось примерно на треть, а это значит, что их заградительный огонь будет со второй волной наступающих не таким плотным, каким был до этого. Новая Москва-3, безусловно, пала бы после очередной атаки северян. Но нервы командующего Дессе, расшатанные огромными потерями и практически безрезультативными итогами сражения, а также предательством одного из лучших адмиралов его космофлота, дали сбой. У старика сильно болела голова, и на него сейчас без сожаления нельзя было смотреть. Окружающие всерьез опасались, что адмирал может повредиться рассудком или получить удар, от которого уже не оправится. Павел Петрович самостоятельно покинул капитанский отсек и заперся в личной каюте, перед этим отдав распоряжение — наступление не начинать, а всем дивизиям и их остаткам соединиться в одно построение. После этого продолжить эвакуацию из сектора тех, кого еще можно было спасти… Так затишье у орбиты Новой Москвы-3 растянулось почти на стандартные сутки. Дивизионные адмиралы и бригадиры «бело-синих» дивизий кое-как восстановили собственные поредевшие порядки, подобрали все обнаруженные спасательные капсулы и челноки с экипажами подбитых кораблей и ждали новых распоряжений своего главнокомандующего. Дессе, несмотря на поражение, лишаться рассудка не собирался, крепость духа у космоморяков его поколения всегда была на высоте, поэтому все опасения офицеров из его окружения по поводу его психики оказались напрасными. Буквально через несколько часов старик вел себя, как будто ничего страшного не случилось. Некоторые окружающие Павла Петровича подумали, что он действительно повредился рассудком и попросту ничего не помнит из вчерашнего побоища. Однако и они заблуждались, командующий помнил все досконально и поминутно, просто не показывал свои переживания на людях, как это было вчера. За такую свою слабость, которую пусть и увидели всего несколько десятков офицеров ближнего круга, Павел Петрович себя нещадно корил. Командующий через какое-то время поймал себя на мысли, что невероятно сильно переживает предательство близких себе людей, а началось это с того самого подлого удара в спину от его любимого крестника — контр-адмирала Василькова… Теперь вот и Демид Зубов последовал его примеру, хотя этот цареубийца и неудавшийся диктатор-регент никогда не был близок Дессе, однако с молодым адмиралом командующий Северным флотом связывал большие планы. Осталась у старика лишь одна радость