— буркнул я, скрестив руки и прислонившись к переборке, понимая, что в словах профессора есть смысл. — Что ещё вы мне посулить хотите? Гинце улыбнулся, и его длинное лицо стало похоже на маску какого-то древнего интригана. — А дальше — будущее, Александр Иванович, — продолжил он, разведя руками. — Эти роботы — не только бойцы. Они могут чинить корабли быстрее, чем ваша команда, рассчитывать траектории прыжков точнее, чем навигаторы, даже вести переговоры, если надо. А мои инженеры? Они за неделю соберут вам эскадру из обломков, если дадите им шанс. И всё это — для вас и для нашего юного императора. С такой силой вы не просто выживете — вы войну за три месяца выиграете. Ивану Константиновичу трон вернёте, а себе — славу, о которой потомки петь будут. Я молчал, глядя на него и ухмылялся. Дифирамбов мне еще не хватало. Но в голове крутились мысли, одна другой тяжелее. Он прав, чёрт возьми. С такими людьми и машинами мы бы не просто держались на плаву — мы бы дали бой любому, кто сунулся бы к нам. Коллектив Гинце — это в первую очередь мозги, которых нам так не хватает, а роботы — это руки, что могут держать оружие лучше любого из моих штурмовиков, а управлять кораблями не хуже самого опытного офицера. Но «Новая Москва»… Я прекрасно понимал, что сейчас соваться туда — это смертельно опасная рулетка с коэффициентом выиграть для нас одни к десяти. Птолемей там сейчас как паук в центре паутины, и лезть к нему в лапы было бы чистым безумием. — Ценно, не спорю, — сказал я наконец, оттолкнувшись от стены и шагнув к столу, рассматривая голограммы прототипов роботов, о которых говорил Гинце. — Всё, что вы расписали, — это сила, которой нам не хватает. И я бы с радостью забрал ваших гениев и железячки, но не сейчас, Густав Адольфович. Вы сами знаете, в каком мы положении. Корабль еле дышит, топливо на исходе, а враги следуют за нами по пятам, как волки за добычей. Развернемся и сунемся в «Новую Москву» — и нас как пить дать поймают. Позже — да, я подумаю и практически уверен, что поддержу вас. Но не сегодня. Гинце сжал кулак, он явно хотел возразить, но сдержался. Лицо его стало непроницаемым, как у робота, которых создавала его корпорация и что он мне расписывал, а глаза потухли, будто кто-то выключил свет внутри. — Хорошо, — кивнул он, отступая к столу и беря трость. — Позже так позже. Я вас понял, Александр Иванович. Идите, у вас ведь дел хватает. — Вот и славно, — бросил я, направляясь к двери. — Отдыхайте, профессор. И не докучайте Айку, а то он и правда вас в шлюз