костлявыми пальцами, в его ушах звенели отголоски разговора с контр-адмиралом. «Позже», — сказал Васильков. Но для Гинце это «позже» звучало как приговор. Его люди в «Новой Москве» могли не дожить до завтра, а прототипы — стать добычей Птолемея. Нет, ждать он не будет. И «Афина» — тот самый ключ, что откроет ему дверь к цели. Дверь арены отъехала в сторону с лёгким шипением, и Гинце шагнул внутрь. Здесь было жарко — воздух пропитался запахом разогретого металла и пота, а гул вентиляторов смешивался с резкими звуками ударов. Помещение выглядело как ангар, переделанный под нужды экипажа: стальные стены, увешанные мишенями, пол, исцарапанный подошвами, и стойки с оружием вдоль одной из переборок. В центре арены стояла она — как всегда прекрасная Таисия Константиновна. Её тёмные вьющиеся волосы, собранные сейчас в хвостик, блестели от пота, а чёрный тренировочный костюм обтягивал стройную фигуру, что двигалась с грацией хищника. В руках — плазменная сабля, чьё лезвие шипело, оставляя в воздухе голубоватые искры. Она отрабатывала удары, и каждый выпад был точен, как выстрел из снайперской винтовки. Гинце остановился у входа, прислонившись к косяку. Княжна его пока не заметила — слишком увлечена своим танцем со смертью. Он кашлянул, постучав тростью по палубе, и она резко обернулась, замерев с саблей в руке. Её карие глаза впились в него, а грудь тяжело вздымалась от дыхания. — О, господин профессор, — бросила она, опуская оружие, но не выключая его. — Не думала, что увижу вас тут? Решили тоже сабелькой помахать? — Упаси меня Господь, — хмыкнул Гинце, шагнув ближе. — Я к вам по делу, уважаемая Таисия Константиновна. Очень важному делу. Княжна кивнула и тут же деактивировала саблю, и лезвие с шипением погасло а сам клинок утопился в рукояти. Потом шагнула к стойке, бросив на него эфес, и вытерла пот с лица полотенцем. Её движения были резкими, но в них сквозила усталость — видно, давно тут крутилась. — Выкладывайте, Густава Адольфович, — сказала она, мило улыбнувшись и заранее понимая, что профессор просто так по пустякам беспокоить ее не будет… — Только если можно быстро и лаконично, я не в настроении для ваших лекций. Гинце поправил очки, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. Пора было бить в цель, и бить точно. — Речь о вашем линкоре, Ваше Высочество, — начал он, понизив голос. — Об «Афине». Как вы наверное знаете, корабль до сих пор находится на орбитальной верфи «Новой Москвы-3», под охраной солдат Птолемея Грауса. И экипаж ваш там — Аристарх Петрович Жила,