Я почему-то подумал о Таисии. Это же вообще-то её корабль. Я командую им только потому, что она мне его уступила. Опять я втянул «Афину» в беду. Княжна мне этого не простит. Впрочем, я этого не увижу. Эта мысль выскочила непрошенно, и я её отложил. Поздно теперь решать, что делать с такими мыслями. Раньше нужно было думать.

— Берегите себя, Агриппина Ивановна.

— Отставить обречённость в голосе, контр-адмирал, — усмехнулась она. — Не из таких передряг выходили.

Она протянула мне руку. Я её пожал.

— Адмирал-паша, — обратился я к Бозкурту. — С этого момента вы свободны! Останетесь здесь?

— А куда мне деваться? — он чуть улыбнулся — тем сухим уголком рта, в котором не было веселья, но заметно поражённым моими словами. — На «Афину» меня не пустят. На «Палладу» тоже. Я остаюсь там, где я командующий. Был.

Хромцова, уже у выхода из командного отсека, остановилась.

— Адмирал-паша.

— Ханым.

— Спасибо за заградительный огонь. Вы спасли мои корабли.

— Не благодарите, — ответил адмирал-паша. — Вы здесь не причём.

Агриппина Ивановна фыркнула и вышла из рубки, уводя с собой Забелира, Ермолова и космопехов. Бозкурт проводил её коротким наклоном головы. Потом повернулся ко мне — и кивнул так же. Старик прощался по-офицерски, без эпитафий. У меня хватило ума ответить ему тем же…

Стыковочный рукав на «Афину» я прошёл быстро, не оглядываясь. На той стороне меня встретил белый, рабочий, привычный свет и привычный запах. Через пять минут я уже был на мостике.

Жила стоял у тактического стола, отдавая приказы. Повернул голову, увидел меня. Не вытянулся, не приветствовал по уставу — просто кивнул с облегчением.

— Александр Иванович. С возвращением.

— Что там у нас Аристарх Петрович. Сводка.

— Главный калибр — ещё в действии. Орудий среднего калибра осталось три из двенадцати. Бортовые поля — девять процентов от положенного… Пытаемся нагнетать, но не дают османские канониры. Маневровых двигателей — половина. Гиперракет — две единицы, расчёты на местах. Команда — около шестидесяти человек на ногах. Собрал всех, кого мог. Остальные ранены или убиты. — Жила сделал паузу. — В общем… готовы. Сами знаете к чему…

— Где полковник Дорохов?

— У второго стыковочного. С ним остатки его морпехов. Ждёт янычар.

Садя в командирское кресло, я тяжело выдохнул и подумал, что после чужого полумрака собственный мостик пахнет как дом, в который возвращаешься с войны. Обвёл взглядом присутствующих. Зотов на артиллерийском пульте поднял глаза, увидел меня, и в этом взгляде я прочитал то, что у него обычно читаю последним: спокойствие. Он был готов, и команда была готова, и мостик был готов, и от меня сейчас требовалось не вдохновлять и не мобилизовать, а просто подтвердить, что мы делаем то, что собрались делать. Я кивнул — он кивнул в ответ.