Так медведь и унюхал запах свежего мяса. Ещё тёплого, такого манящего. Чуть нос в медвежий не превратился. Острое обоняние не позволило пройти мимо рынка, где пахло манящей тухлятинкой. Лакомство для медведей. Это каждый знает.
Обоняние буквально втащило Михаэля в небольшой павильон. Но вместо мяса оборотень увидел лишь одного печального человека с маленькими усиками. Уже засветло он вовсю трудился над разделкой. Да получалось у него откровенно плохо.
Ручки коротковаты, слабоваты. Но он не сдавался. Лишь вздыхал и говорил: «Да где же он? Да как же так? Платишь им, платишь, а они не работаю и не работают»!
— Мужик, помочь может? — поинтересовался ещё Михаэль.
— Ну… ты вроде мощный, попробуй с топором, а? — даже не думал отказываться хозяин лавки. — Мясник на работу не вышел, хоть самому бери и руби.
Вот так и выяснилось, что разделывать гость умеет. К тому же привезённые тушки уже таяли, а холодильник забит старым подвозом.
Оборотню же как? Только дай волю порубить. Раньше делал это за честь клана. Потом — за семью. Дальше по инерции.
Конечно, оборотень взял тесак и сразу показал высокий профессионализм в разделочном деле. Да так, что его приняли без документов, а про прописку поверили на слово. Ещё и уговаривали приходить каждый день. А с ночи. Засветло.
Для старшего Адова лучше графика не было.
Уже собираясь на выход с мясом, канистрой крови и мешком копыт, Михаэль вдруг заметил краем глаза, что у хозяина мясного павильона ухо в рыжей шерсти.
Шерсть обычно торчала из ушей у стариков. Но владелец мясного бизнеса на старика не походил.
Опустив все честно заработанные «дары», оборотень повернулся и спросил:
— Леонид Львович, ты ведь… из наших?
— Их каких это…ваших? — испугался хозяин и даже осмотрелся, словно в небольшой разделочной могли быть посторонние.
— Ну… тех, кто оборачивается, — сделал ещё одну попытку Михаэль.
Леонид плотно закрыл дверь в помещение, предварительно посмотрев, а не идет ли кто? Лишь потом ответил вполголоса, подойдя вплотную.
— Я… из наших.
— А я знал. Почуял, знаешь ли! — обрадовался оборотень. — Есть в тебе что-то такое… нечеловеческое. Приятное даже.
— Я потомственный оборотень, если ты об этом, — наконец признался Леонид. — Я ведь тоже почти сразу понял, что ты из медвежьих. Столько расчётливой силы в руках нет ни у одного тяжелоатлета. А к крови равнодушен, хоть морда в крови. Значит, не из волчьих. И тем более не из вампирских.
Михаэль присмотрелся к «родственной душе» и спросил:
— А ты, сдаётся мне, из лисьих?
Леонид покачал головой:
— Из кошачьих…