Тут в дверь постучали.
С потолка донеслись чьи-то крики:
— Голубь пометил мои штаны! Всё, вопрос решён, Мара его съела.
В то же время оставшийся в одиночестве демонический пудель разглядывал опадающие в зал перья, пока те не коснулись носа. Он тут же чихнул и подпалил диван. Фотоальбом с криком:
— Я же хранитель ценностей! — убежал от огня.
И только старый диван слишком устав от переезда, чтобы проявлять ту же прыть, что и сотню лет назад, пробубнил:
— Хватит меня перетягивать новыми шкурами, дайте уже сгореть на костре спокойно! — и ничего не стал делать.
Но Блоди лишь притушила пламя рукой и словно не обращая никакого внимания на этот инцидент, сказала:
— Михаэль, встреть гостей. Даймон, займи Мару. А я пока подышу дымом, — привычно распределила все позиции вампирэсса
Руководить необычной семьей ей было не привыкать.
— Говорят, от благовоний худеют, — добавила она. — Что ж, попробую и этот метод.
С криком на чердаке, пылающей залой и бегающим по потолку пуделем, Адовы принялись за работу.
Глава 4 Обстоятельства непреодолимой силы
Улица Садовая всегда была местом, где никогда ничего не происходило. Тихий спальный район со старыми пятиэтажками, отмеченный на карте участкового зелёным цветом. Зона безопасности. Стабильность и порядок. К этому стоило лишь добавить, что вскоре весь район пустят под снос. Реновация. Старые здания давно своё отслужили. И теперь должны быть уничтожены, а на их месте построят высотные новостройки. И начнётся совсем другая жизнь.
Среди хрущёвок время словно остановилось. Тут давно висят на всех жильцах привычные ярлыки ворчливой бабки. Сама же баба Нюра, никаким опером не уполномоченная, заботливо снабжала органы правопорядка развёрнутой информацией обо всех происшествиях на районе. Или отзванивалась вечером на доклад. Чего только участковый от неё не выслушивал. То у Нюры птицы подозрительно пели, то собаки язык показывали. Что уж говорить о людях? Всем прохожим доставалось. В лучшем случае в шпионаже соседей раз в неделю обвиняла за подозрительную улыбку, взгляд или приподнятую бровь. Возраст, всё-таки.
Это осеннее утро не предвещало ничего нового. Оно выдалось на редкость тихим, спокойным и от того тоскливым. Даже сонным. Афанасий Петрович, мирно дремал в кресле. Перед участковым на столе красовалась пол-литровая кружка с засохшими пакетиками. Их заваривали не по первому кругу. Надпись на коробке чая гласила «Бодрящий». Но для бодрости видимо стоило выпить весь чай в коробке, так как сонливость никуда не уходила.
С другой стороны, зачем бодриться? Спит спокойно полиция в спальном районе под снос. Доживает последний месяц. А там расчёт — и переезд.