— Только Чепушило наведёт порядок! — а, чтобы точно поверили, добавил горячо. — Сила власти во власти сильных и слабости слабых!
Куклы, хихикая, тут же принялись пародировать и его:
— Даешь силу ради слабости! И слабость ради власти слабых над сильными! Всем быть сильными, пока все слабы!
К удивлению майора, толпа больше аплодировала куклам, чем оригинальным ораторам. Все любили пародии, устав от реалий мира.
Только от Чепушило тоже быстро устали. А едва кто-то прокричал:
— Так это же банкир из «Упырей и сыновей»!
Как люди схватили его за ноги, надавали тумаков и быстро подвесили несостоявшегося чиновника на столб за ноги, примотав изолентой и скотчем.
Перевернутый сверху-вниз, кандидат от народа вещал уже диаметрально противоположное:
— Да разве Чепушило нужна власть? Кому вообще нужна власть над толпой, когда болит лицо? Пусть правят другие. У них лица крепче и ноги не так быстро затекают! А я ухожу. Ухожу в поле. Мне бы землицу пахать и сеять. А потом окучивать. Да я всех с рук прямо кормить буду. Только сначала собранное помою.
Раскаянье чиновника понравилось толпе. Она быстро сняла Чепушило со столба, вручила ему транспарант, и теперь переобувшийся в воздухе сановник тоже требовал продолжения Санта-Барбары и был против коробок, но за спасение гусей.
Майор Громов в душе и сам был рядом с людьми. И даже готов был снять погоны и тоже взять в руки какой-нибудь лозунг позалихвастее, да прокричаться как следует.
Он даже открыл люк, чтобы крикнуть «братцы, сестрицы! Я с вами!».
Но эти нетерпеливые люди не дождались его преображения и принялись тянуть из люка без всякого раскаяния. Тогда Громов убоялся, что его неправильно поймут и тоже подвесят на столбе.
Быстро задраив люк, майор стукнул кулаком по рычагу от злости.
Не успел его принять народ, не утерпел. Порвалась народная скрепа на последней секунде. А ведь так хотелось.
Потревоженный рычаг вдруг повернул пушку к дому Адовых, угодив на уровень третьего этажа, где одно маленькое проклятье какую-то неделю назад нарисовало, но так и не активировала пентаграмму.
Последний штрих за Мару сделала паутина.
Майор заплакал над пультом управления, и треснул кулаком повторно. Уже от раскаянья. От самого сожаления, что здесь он, в «броне», а не там. Сидит, а не стоит с людьми с Садовой за правое дело.
Пушка неожиданно для всех выстрелила. И снаряд полетел прямо в дом.
— Ох, — удивлённо вздохнул майор.
Как и в случае с «Авророй», мир поменял первый выстрел.
Глава 40 Постлайф и прочая эпичность
Толпа людей привыкла к шуму. Но когда выстрелил танк, все как один повернули голову к дому. Подсвечиваемый трассирующий снаряд впился в стену дома. Взметнулась пыль, показался огонь, а затем крыша обвалилась. И в наступившей на краткий миг тишине вдруг раздался мальчишеский крик: