— Что ещё за глупости, Максимка? — приструнила его мать и подхватив за руку, повела из толпы домой, причитая. — Нельзя девочек по запчастям разбирать! Девочки созданы для дружбы, а не для опытов. А если очень повезёт, то и для любви.
В то же время оборотень улыбнулся, подавая Маре копыто из мешка, что приземлился поблизости, после его рывка:
— Ах ты моя растеряшка. На, погрызи… Не знаешь, что тут случилось?
С важным видом обсасывая копытце, которое издали можно было принять за зефирку в шоколаде, Мара захлопала ресницами.
— Поиграли мы немножко, — пробормотала она. — С толстым. Знаешь, а они внутри ничего так. Мальчики эти. Я-то думала собаке его скормить, потом четвертовать, а потом…
— Значит, он жив? — только и спросил отец.
— Да, — призналась Мара. — А скаватор нет.
— Скаватор, значит? Понятно, — почесал затылок оборотень, оглядывая собравшихся людей.
Факелов нет. День всё-таки. Но из толпы вдруг вышел участковый. Почему-то весь в крови с головы до ног, как будто его казнили вместо пухлого мальчика, но из-за вредности характера — выжил.
Бешено вращая глазами, Афанасий Петрович смотрел вокруг и говорил примерно одно и то же:
— Это ещё что такое? Я спрашиваю, это что это такое? Кто выбросил из дома краску? Какой ремонт, когда люди при исполнении? Люди, вы в своем уме? Что это такое, я вас спрашиваю!
Все шарахались от участкового, как от прокажённого. Пахло от него совсем не краской, разве что с истёкшим сроком годности. Но мухи быстро вникли, что к чему и кружили над головой участкового, противно жужжа. Или садились и перебирали лапками.
Михаэль, забыв о честно заработанных дарах мясника, вздохнул. Пакет с мясом лежал на асфальте на расстоянии вытянутой руки. Мешок с копытами был рядом с Марой и на него тоже никто не покушался. А вот бутыль с кровью куда-то загадочным образом запропастился. А он всё-таки без крышечки был. Только тряпочкой заткнут. Да в процессе рывка тряпочка не надёжной оказалась.
— А где такие ванные принять можно? И по чём? — уже спрашивала одна из тёток участкового, а тот пытался на руках показать где, так как словами всех тонкостей не передать.
— Я вам сейчас покажу где. — пообещал он. — И как!
Но угрозы своей так и не исполнил. Зато дирижировал участковый так, словно пытался посадить самолёт на авианосец. Эмоциональная работа у него, нервная.
К толпе подъехал микроавтобус. Задние стёкла отъехали в сторону и из окошек закричал призывно загорелый предприниматель с чувством, тактом и расстановкой:
— Шаурма! Налетай! Горяча! Хороша! С ней поёт душа! Подойди, облизни. И кусочек возьми!