В кабинете участкового находилось двое молодых людей. И смотрящая за подъездом сразу их распознала. Это они заходили в нехорошую квартиру. Это у одного из них она видела заячьи уши!

«Что за мода такая у молодёжи? Хвосты бы еще поотращивали. Или уже поотращивали и под висячими штанами не видно»? — ещё подумала бабка.

— Вот! — заявила она следом, вталкивая в кабинет Ангелину.

— Что вот? — не понял Петрович.

— Ещё свидетеля нашла. Надёжного, — добавила Нюра. — Бросай все дела и займись нормальным делом!

— Да что же это такое? — воскликнул участковый. — Не видите, гражданочка? Я тут преступников поймал!

— Никто нас не л-ловил, — возразил один из парней. — М-мы сами пришли. С повинной… или с пуповиной… скажи, Витёк?

— Какая повинная? — поправил напарник, но тут же заставил себя собраться. — Мы — потерпевшая сторона. С заявлением явились!

— А я говорю — вредители! — стоял на своем Афанасий Петрович. — Я вас всех переловлю. Сегодня они фастфуд едят, а завтра Родину продадут. Знамо дело, на завертоны.

— Да никогда я больше этой шаурмы есть не буду. Уши зайца ставлю! — заверил один подозреваемый, что пока не решил брать ли сторону потерпевшего или подозреваемого.

— Рога даю под заклад! — заверил второй, уже определившийся.

Уши у первого подозреваемого сейчас были вполне нормальными, отсутствовали и рога у второго. Но бабу Нюру не проведёшь.

Они!

У неё была идеальная память в школе. Фотографическая. А может даже гигиеническая. То всё — мелочи. Главное, что хоть сейчас в разведку.

«Только фотоаппарат выдайте. На всякий случай», — ещё подумала Нюра.

— Да какие ж это преступники, Петрович? — возмутилась бабка. — Это жертвы, а не преступники. И вот, девочка — тоже свидетель и жертва. Бедняжка. Они её съесть хотели! А каннибализм в наши годы запрещён. Это соевая колбаса не запрещена. Вот!

— А в какие-то годы он был разрешен? — уточнил участковый.

Чисто для себя.

— Нет, ну ЖУК, конечно, кровь пьёт, но это ведь другое, — кивнула бабка. — Это своё, привычное. А не их — заграничное. Накатаются по Наталиям, потом привозят пакость заграничную. Каннибализмы всякие. Тьфу, зараза иностранная! Чем только лечится?

— Ешьте и пейте сколько угодно и когда угодно, — процитировала Ангелина.

— Не надо нас есть! — замахал руками один из коллекторов, который недавно мог лишь говорить напарнику, что писать. Так как у самого были копыта вместо пальцев. — Лучше в тюрьму. Там девочки штрафов не требуют. Пени никому платить не нужно. А если и отдавать долги, то на работе и со всей гражданской ответственностью.

— У нас гуманное государство, — успокоил их всех Петрович. — Будет вам всё: тюрьма, суд и штрафы. Вы только не волнуйтесь. А теперь ещё раз и по порядку. Значит так. Вы пришли требовать долг и отравились шаурмой, да?