— У вас на корабле, господа преступники, обнаружены следы гелиотропа, — встретил их знакомый рептилоид. Сегодня у него было отличное настроение. — Вы его куда-то спрятали, однако мы найдём, не переживайте. И когда мы его найдём, вина ваша будет доказана, а время разговоров закончится. Тогда придёт время пыток. Из сведений, предоставленных человеком Александром, ясно, что у вас на родине пытки запрещены. У нас — тоже, но только до тех пор, пока не доказана вина. Так что очень советую начать сотрудничать уже сейчас, чтобы избежать напрасной боли. Кража гелиотропа — очень серьёзное преступление. На снисхождение можете не рассчитывать, но отношение к вам будет помягче. Притом, схему кражи я уже разгадал. Мне нужно только ваше подтверждение.

Влад посмотрел на товарищей. Нет смысла оправдываться. Этот следак уже явно их во всём обвинил, всё для себя доказал, и даже премию за раскрытие преступления получил. Объяснений никаких не требуется — остаётся ждать, найдёт ли он гелиотроп. В самом-то общежитии, понятно, ничего криминального не было, как бы тщательно подчинённые рептилоида не обшаривали комнаты. Да и вещей там толком не было — почти всё давно перекочевало в ангар «Стремительной».

Всё бы ничего, если бы не взгляд, которым их наградила Хелла. Особенно паршиво пришлось дяде Саше, которого тоже записали в злодеи и подлые преступники. Впрочем, и Влад с Борном чувствовали себя крайне неуютно. На вопросы следователя комендантша отвечала честно, очернить постояльцев не пыталась, но по тону и виду было ясно — она глубоко разочарована.

— Может, не будем запираться? — улучив момент предложил дядя Саша. — Что мы, в конце концов, в бутылку лезем? Владик, я всё понимаю, но вот под пытки как-то не хочется.

— Бесполезно, — сквозь зубы процедил Лопатин. — Я ему уже всё рассказал, ещё вчера. Только он не поверил.

— Ага, он и не захочет поверить, — добавил Борн, который новостям ничуть не удивился. — Тебя лечили, а мы с Александром разговор подслушали. Он если наше дело раскроет — на повышение пойдёт. Так что он будет землю носом рыть, лишь бы мы виноватыми оказались. Нам он поверит, только когда мы под пытками всё выложим. Тем более, сам слышал — он уже и схему придумал, как мы гелиотроп воровали. Видел бы ты, как у него глаза горели, когда ему начальство перспективы обрисовывало. Простите меня, ребята. Это я виноват. Надо было тех уродов кончать, вот что я скажу, нечего слюнтяйничать было.

— Ай, молчи лучше. — Отмахнулся дядя Саша, — Сами хороши.

Естественно, обыск в общежитии ничего не дал, и вся троица на тюремной машине отправилась обратно в камеру. Рептилоид был недоволен, но оптимизма не терял: