Влад тяжко вздохнул, и принялся рассказывать.

Хелла смеялась так, что стены тряслись.

— Вот ведь кобель! В первый же день! Хотя кто ж тут виноват, никто ведь не предупреждал! А вот то, что ты из района Орочей свободы живым выбрался — это необычно. Туда никому лучше не соваться, в том числе и нормальным оркам!

— Хелла, расскажи, пожалуйста, что это за место такое⁈

— А это как раз то, что тебя ждёт, если за ум не возьмёшься — неожиданно серьёзно ответила орчанка. — Продолжишь дурака валять — в конце концов окажешься вот там же. Не в Орочьей свободе, но в подобном месте. Трущобы. Гетто. Раньше нормальное место было, а сейчас — вот так. Скатились. Те, кто решает жить своим умом — разумные самонадеянные. Каждый уверен, что уж он-то справится, и поднимется выше гор. А на деле большинство падают в бездну. Фигурально выражаясь. Туда уходят жить те, кто разорился. Большинство — временно. Ну, это они так считают, что временно. Думают — перекантуюсь, пока дела не попрут. А потом становится невозможно вернуться. Кто гибнет, потому что закона там толком нет, а кто просто остаётся на дне. Большинство из тех, кто живёт в Орочьей свободе — преступники. Если они попытаются вернуться под крыло императора — ничего хорошего их не ждёт. Каторга, тюрьма, или вовсе казнь. На самом деле отвратное место. Живут в основном грабежом таких же свободных, только более успешных. Имперских боятся — если не соблюдать правила, к ним тоже придёт закон. А это, сам понимаешь, для тех жителей — смерть. Часть идут в пираты и контрабандисты. И все винят в своём положении императора и разумных других рас и видов. Никогда ж не бывает так, что ты сам виноват, правильно? Всегда виноваты другие. Честно говоря, я не понимаю, почему империя до сих пор терпит подобные места. Пользы от них никакой, только сплошной вред.

— То есть там реально могут убить, и ничего им не будет?

— Только свободного, — мотнула головой Хелла. — Впрочем, обычные жители туда не суются — они ж не идиоты.

— А свободного можно?

— По закону — нельзя. Но ты ж собрался этим свободным становиться, а значит, считаешь, что сам можешь обеспечить законность по отношению к себе. Ты пойми, Влад: свобода — это ответственность. Либо ты отвечаешь за себя, либо перекладываешь эту ответственность на государство. Я же тебе объясняла. У тебя два месяца, чтобы поставить мозги на место, а потом — сам можешь догадаться, что будет.

«Да уж. Я как-то не думал, что всё настолько жёстко. Хотя… Справедливо, как ни крути. И результат у такой справедливости, как у нас в девяностые. Хотели свободы — получили. Эх, и я сейчас с таким энтузиазмом в это всё влезть хочу… хотя чёрт с ним. Решил же уже!»