— Нет, одному мне было бы тяжелее, — не согласился Влад. — И вообще — я не против держаться вместе. Только я пока понятия не имею, куда теперь протаптывать дорогу, как ты выразился.

— Ничего! Что-нибудь придумаешь. А то и мне в голову какая мысль придёт. Главное, что не один, а остальное приложится.

Влад оптимизма товарища не разделял. Борн ему нравился, и парень действительно был не против «держаться вместе», вот только… Держаться вместе нужно против кого-то или за что-то, а у Лопатина сейчас ни того ни другого не было. «Так что, скорее всего, дружище, недолго мы вместе продержимся», — подумал парень, но вслух говорить не стал, чтобы не портить настроение товарищу. По сравнению с орком Влад сейчас чувствовал себя умудрённым жизнью стариком. Печальным и циничным.

Спалось отвратительно — завтрашний отъезд с шахты казался рубежом, перейдя который он окончательно простится с мечтой вырваться из уготованной колеи. «На следующий же день, как приеду, пойду в социальную службу. Запишусь на курсы переподготовки. Перед Борном извинюсь всё объясню. Пора признать — самостоятельную жизнь я не тяну».

Решение казалось правильным и очевидным, но на душе было отвратно, как у отличника, провалившего экзамен. «Всё-таки не зря я сюда провалился. Недотыкомка, как есть. Всю жизнь плыл по течению, а тут с чего-то решил, что особенный! Пора взрослеть, Влад. В конце концов, ничего плохого в том, что ты будешь делать то, что у тебя хорошо получается — нет!»

Уговоры помогали слабо. Утром в автобусе радостные от близящегося отпуска шахтёры косились на него с недоумением. Дружок и тот скулил сочувствующе — чувствовал, что хозяин тоскует, и не понимал, почему. Поезд прибывал только вечером, вся компания сидела на платформе в ожидании, и Влад своей кислой физиономией достал всех спутников, включая Борна. Понимал, что нужно взять себя в руки, но сил не хватало.

За ночь в поезде хандра немного поутихла, а уж когда прибыли в город, скучать и вовсе времени не осталось. Приехали рано, так что народу вокруг была масса — все спешили на работу. Дружка в метро пришлось держать на руках, чтобы не затоптали, отчего пёс был малость ошеломлён — он считал себя собакой исключительно наземной, высоты опасался.

— Во у него морда потешная! — ухмылялся Борн. — Да чего ты трусишь, хвостатый. Не уронит он тебя!

Дружок только покрепче цеплялся когтями за плечи хозяина.

Борн оказался орком крайне последовательным и целеустремлённым, и держаться вместе решил в буквальном смысле, так что жить решил перебраться в то же общежитие, в котором обосновался Влад. Лопатин не нашёл в себе сил объяснять приятелю, что собирается заниматься скучной алгоритмикой — решил сообщить эту новость позже, на следующий день.