Женщина сдавленно кивнула.

— Ну тогда в ваших же интересах сделать всё побыстрее и уехать куда-то далеко-далеко, — произнёс я, глядя на них. — Потому что в противном случае… Думаю, что мне не нужно вам рассказывать, что ваш кредитор сделает с вами, если узнает, где именно вы находитесь. А он узнает. Я об этом позабочусь.

— У меня, кстати, есть его номер, — будто бы размышляя, сказал Браницкий с таким видом, словно раздумывал, не стоит ли набрать его прямо сейчас.

Муж с женой переглянулись. Сложная ситуация, что ни говори. Если они сейчас сделают то, что я сказал, то фактически останутся без средств к существованию. Пинкертонов смог найти счёт, на котором они держали свои остатки. Там едва хватит денег, чтобы выплатить законный налог на продажу. Останутся копейки. Потому я и не поднимал сумму. Пусть так. Главное, чтобы они исчезли из жизни Виктории. Навсегда. Она слишком хороша, чтобы заслужить себе таких дерьмовых родителей.

Спустя десять минут все бумаги были подписаны. Иннокентий с какой-то невероятно педантичностью трижды проверил все бумаги, после чего подтвердил, что сделка прошла успешно.

— А теперь запомните, — сказал я, когда все подписи и печати были поставлены. — Если я узнаю, что вы вернулись в столицу, если узнаю, что вы вновь решили появиться в жизни Виктории, то второго такого шанса у вас уже не будет. Вы меня поняли?

В ответ бледные как смерть Владимир и Валентина закивали и поспешили убраться из ресторана. Следом за ними, минут через пять, последовал и Иннокентий, передав мне папку с документами и переоформленной доверенностью. Эти бумаги я отдам Вике и её бабушке, которые теперь являлись единоличными хозяевами квартиры, не связанные более ни с кем никакими обязательствами.

— Может, стоило им сказать?

— О чём? — уточнил я у Браницкого.

— Ну, о том, что во Владивостоке их никто не ждёт. Я ведь поговорил с Евгением. Простит он их долг, хотя и очень этого не любит.

— Сильно не любит?

— Меня он боится больше, — пожал плечами Браницкий, садясь за стол. — Тем более что ссориться со мной ему дороже. Треть его грузов идёт через сибирку сюда, в столицу. А отсюда уже в Европу.

Стоило? Не стоило? Меня это сейчас волновало слабо. Куда важнее то, что сейчас я хорошо понимаю, что именно имел в виду Браницкий, когда мы говорили с ним вчера в машине. Я смог бы разрулить это дело без его помощи. Да, возился бы долго, муторно, но смог бы. Но наличие в уравнении такой фигуры, как Браницкий, сильно упрощало дело.

Как он там говорил? Ты можешь быть способен на насилие, но тебе не обязательно его причинять, так? Наличие силы ещё не делает тебя чудовищем. В монстра превращает отсутствие самоконтроля. А вот когда люди понимают, что у тебя эта сила есть и ты МОЖЕШЬ её применить, — это уже совсем другое дело. Иметь не значит использовать. Иметь — значит обладать возможностью.