Судя по лёгкому непониманию на их лицах и в эмоциях, поняли далеко не все.

— Давайте объясню, — продолжил я. — Таким вот нехитрым образом наша Екатерина желает узнать, будут ли у неё в будущем допустимые с этической стороны возможности манипулировать негативно настроенным по отношению к её клиенту свидетелем и тем, как воспринимают его присяжные. Руденко, я прав?

— Да, — умело скрывая смущение, кивнула она. Похоже, когда я выставил её вопрос в менее приглядном с этической стороны свете, она испытала лёгкое раздражение. Не ко мне. Именно к самой ситуации. — Всё так, да.

— Молодец, — сказал я, вставая со своего места. Уже давно заметил, что мне куда больше нравилось ходить из стороны в сторону, а не сидеть на месте, когда я им что-то рассказывал. — На самом деле она подняла весьма интересную тему, и мы её частично с вами обсуждали, когда касались допустимых норм поведения при перекрёстных допросах свидетелей. Но именно этот аспект мы не трогали по определённым причинам.

Прошёлся глазами по аудитории.

— Самойлов, напомни нам, какие у вас есть допустимые тактики?

— Для чего?

— Володь, ну не расстраивай меня. Для взаимодействия с негативно настроенным свидетелем, конечно же.

— Давление на восприятие памяти, — начал перечислять он. — Проверка предвзятости, мотива, компетентности. Ещё можем давить на подрыв достоверности к ранее сделанным заявлениям, если новые им противоречат. Ещё можем задавать ведущие вопросы. В допустимых пределах.

Я сделал жест рукой, будто предлагаю ему продолжить.

— Ну? Ещё?

— Так вроде всё, — захлопал он глазами.

Отвернувшись, я нашёл глазами Дьякову.

— Алина?

— Ещё документальная контрверсия, — тут же покладисто ответила она. — Можно оказать на него давление через несоответствия показаний документальным свидетельствам, если такие есть, и строить свою линию от этого. Особенно хороший вариант, если там есть несовпадения.

— Умница, — похвалил я, и она сразу же заулыбалась. — Молодцы. Все вы. Впрочем, мы же здесь с вами собрались не для того, чтобы строчки из учебников читать, ведь так? Уверен, что Екатерина всё это помнит. Как и другие, скажем так, менее этичные способы давления. Мы их с вами тоже обсуждали. Для расширения вашего кругозора, конечно же. Тут у нас и наводящие вопросы, и публичное очернение, и использование его уязвимости. И всё прочее. Но! На самом деле, задавая свой вопрос, Руденко хотела бы узнать, можете ли ВЫ оказывать влияние на самих присяжных и их отношение к свидетелю. Я прав?

Екатерина кивнула.

— Так что? — продолжил я. — Можете ли вы заставить присяжных отнестись к показаниям этого свидетеля негативно?