— Я знаю, но… Саша, ей больно от всего этого. Она ещё не отошла от смерти дедушки. На неё очень много всего навалилось разом…

— Ева, я прекрасно это знаю… подожди секунду, я припаркуюсь.

— Конечно, давай.

Мог бы и не прерывать разговора, но к габаритам машины я ещё привыкал, так что рисковать не хотел. Потратив на парковку минуту, взял телефон и выключив громкую связь, вернулся к разговору.

— Я здесь.

— Ага, я тоже. Понимаешь, она думает, что все её бросили. Из-за того, что Виктору дали титул и фамилию, Лена считает, что теперь её все её предали…

— Я знаю, Ева. Правда. Но это ведь полная чушь.

— Думаешь, что я не в курсе? — вскинулась Армфельт. — Но одно дело — я. Сейчас почти сорок минут пыталась ей втолковать, что это не так.

— Получилось?

— Ну, она вроде над моими словами задумалась, так что можно сказать, что получилось.

— Ну хоть так, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла. — Если голова у неё заработала, то это к лучшему.

— В общем, я сделала всё, что могла. Не знаю, когда именно она тебе позвонит. Если вообще позвонит. Скорее всего, после всего этого ей придётся переспать с этими мыслями, так что сегодня вряд ли…

— Да, я тоже не думаю, что она решится звонить сегодня. Завтра или послезавтра.

По крайней мере я на это надеялся.

— Угу. Будь с ней помягче, ладно?

— Конечно, — пообещал я. — Не сомневайся. Вы с ней что-нибудь ещё обсуждали?

— Много чего, — уклончиво ответила она и не стала дальше развивать эту тему.

— Ладно. Ещё раз, спасибо тебе, Ева. Правда. Большое спасибо.

Закончив разговор, я задумался. Нет, определённо позвонить Армфельт и попросить её об услуге было правильной идеей. Сейчас Ева для Елены была тем самым человеком, в котором она видела надёжного союзника. Видела опору, которая поддержит её в любом случае. Даже если она будет неправа. То есть — это будет именно тот человек, услышав правду от которого Елена задумается с куда большей вероятностью, чем если ей буду рассказывать это всё лично я.

Мозг — странная штука.

Когда человек видит или слышит кого-то, кто вызывает у него раздражение или другие негативные эмоции, его мозг мгновенно воспринимает этого человека как угрозу. Превращает его в раздражающий фактор — даже если реальной опасности нет. В ответ тело выбрасывает гормон стресса — кортизол. Дальше из-за него учащается пульс, напрягаются мышцы, а внимание сужается: мозг переключается в режим «бороться или бежать». В таком состоянии человек уже не способен спокойно слушать, вникать в аргументы или идти на какие-либо компромиссы — он просто защищается. И будет защищаться, цепляясь за любую возможность, даже если где-то на подсознательном уровне будет понимать, что не прав.