— Смерти Алексея Багратионова? Зачем?
Разумеется, чёткого ответа я не получил. Зеркальный лишь пожал плечами.
— Кто знает? Это был его договор и…
— Давай, пожалуйста, без вот этого вранья, хорошо? — перебил я его. — Я никогда не поверю в то, что ты не знал условия их контракта.
— А даже если и знал? Что это меняет? — в ответ спросил он. — Что тебе даст эта информация? Ведь ты уже получил то, зачем сюда пришёл. Я подтвердил тебе, что Галахад сделал это не по воле Британского Императора. Разве этому пауку этого будет недостаточно?
Так-то он прав, конечно. Тут я с ним не поспорю. Меньшиков хотел знать причину и я её узнал. Дело в договоре. Но… вот так просто уйти и не воспользоваться шансом?
— Ты говорил, что власть над договором имеет лишь тот из Разумовских, кто его заключал. Это так?
— Власть над договором имеет тот, кто его заключил, — кивнул Зеркальный, практически полностью повторив мои слова. — К чему ты клонишь? Думаешь, если твой брат мёртв, то договор потерял силу?
— Нет, я знаю, что они продолжают действовать и после. У меня вопрос по другой линии.
Зеркальный чуть наклонил голову в бок и сделал приглашающий жест рукой.
— Спрашивай, Александр. У нас есть ещё немного времени и я в достаточно хорошем настроении, чтобы ответить на твои вопросы.
Ну, это важный момент. Проблема только в том, что я до сих пор не был уверен в том, скажет ли он мне правду. Говорит ли тут правду вообще хоть кто-то?
— Это правда, что Илья Разумовский смог получить власть над контрактами, которые заключали до него? Другие Разумовские, я имею в виду.
Он ответил не сразу. Почти с минуту Зеркальный сидел и молча смотрел на меня. Ну, по крайней мере мне так кажется, потому что его маска была направлена прямо на меня всё это время.
— Нет, Александр. Илья Разумовский никогда не имел власти над чужими контрактами, — произнёс Зеркальный. — Кто бы ни сказал тебе это, он солгал.
Глава 16
— Кто бы ни сказал тебе это, он солгал.
Так. Любопытно. Но ведь Уваров рассказывал мне совсем другое…
— Должно быть, ты сейчас думаешь что-то вроде: «Но ведь мне сказали совсем иное», да, Александр?
Слушая его, я готов был поклясться, что скрытое за зеркальной маской лицо сейчас ухмыляется.
— Что-то вроде того, — не стал я таить. — Может быть, прояснишь?
— А ты этого хочешь?
— Информация никогда не бывает лишней, — пожал я плечами. — Особенно, если эта информация получена из, так сказать, первоисточника.
— Хочешь устроить мне допрос?
— Хочу узнать правду, — ответил я. — Если для этого требуется устроить допрос…
— То тебя это устроит, — сделал он вывод.