Но нет. Фиг там. Извольте, ваше сиятельство, граф Рахманов, поприсутствовать на балу. В конце-концов, это ведь и ваш праздник тоже.
Виктор же остался с Багратионовым и вернувшимся в кабинет Меньшиковым для того, чтобы утрясти последние детали и обсудить будущее новоиспечённого аристократа.
Ох ты ж! Я вдруг с удивлением понял, что упустил из вида одну деталь. Александра! Она ведь скоро поймёт, что встречается не абы с кем, а с целым графом! Эх, как бы ей крышу не снесло от этой новости.
Слуга привёл меня в огромный зал, где и проходило наше с Виктором «титулование». Сейчас уже народ вновь разбрёлся по залу, разбившись на небольшие группки и с жаром что-то обсуждая. Разумеется, при моём появлении головы многих из них тут же повернулись в мою сторону, одарив меня весьма пристальным и оценивающим вниманием.
М-да. Мне теперь с этой головной болью жить ведь.
Заметив, что несколько аристократов двинулись в мою сторону, я вновь испытал острое желание сбежать отсюда. На моё счастье, похоже, что власть придержащие позаботились о том, чтобы обеспечить мне защиту от чересчур навязчивого внимания.
— Ну чё, пацан! Поздравляю!
Мне в руку настойчиво сунули бокал с шампанским.
— Добро пожаловать в нашу тусовку, ваше сиятельство, — улыбаясь во все тридцать два зуба, поздравил меня Браницкий. — Пошли выпьем…
Глава 2
Домой нас с Виктором «отпустили» только лишь спустя два с лишним часа. Именно что отпустили. Другого слова мне чисто физически тут не подобрать. Будь моя воля, я бы сбежал с этого праздника жизни сразу, как закончился разговор с Императором.
Но сделать это в одиночку мне не позволяла дружеская солидарность. Взять и сбежать, бросив при этом друга на съедение этим аристократическим волкам, я не хотел. В отличие от меня, Виктор не имел того опыта общения с подобными людьми. И неважно, о каком именно опыте я говорю. Из этой жизни или из прошлой. Суть одна.
В итоге пришлось ходить по праздничному залу из стороны в сторону, периодически принимая короткие и далеко не самые искренние поздравления от собравшихся.
И вот тут, как ни странно, я готов был сказать Браницкому честное и искреннее спасибо. Достаточно было обратить внимание на те взгляды, которорые кидали на него многие из собравшихся, чтобы понять — одного его присутствие рядом со мной моментально отбивало у большинства желание идти знакомиться. А те, кто такое желание всё-таки изъявлял, довольно быстро подходили, говорили абсолютно дежурные слова, после чего раскланивались и столь же быстро уходили.
А Константин лишь посмеивался над ними, водя меня по залу.