— Знаешь, Александр, может быть ты не зря себя на сорок чувствуешь?

— В каком смысле? — не понял я.

— В том, что я мог бы ожидать столь хорошо разложенное предложение от кого-то… куда старше возрастом, а не от, прости уж мои слова, двадцатилетнего юнца, который только-только расправляет крылья.

Эти его слова меня… нет, не удивили. Скорее позабавили. В хороше смысле.

— Что я могу вам сказать, Дмитрий, — пожал я плечами. — Мои крылья куда больше чем кажется многим.

* * *

Домой мы возвращались в крайне приподнятом настроении. Что я, что сидящая в кресле справа от меня сестра.

Соглашение со Смородиным я заключил. Предварительное, конечно же. Нужно будет ещё встретиться для того, чтобы утрясти все вопросы, но это уже так, лирика. Главное, что на словах мы договорились и руки пожали. Для того я и вёл себя с ним максимально открыто. Смородин должен видеть, что я, по сути, собираюсь его использовать, но говорю ему об этом прямо. Ничего не скрывая.

Доверие порождает доверие.

А вот Ксюша… Что сказать, моя сестра всё ещё находилась под впечатлением от приёма и крайне экстравагантной компании. Когда мы с Дмитрием вернулись, они с Минервой общались уже чуть ли не как закадычные подруги, ходя по залу, обсуждая предметы искусства и отшивая периодически пытающихся познакомиться с Ксенией аристократических детишек.

А их оказалось немало. По словам сестры, за время моего отсутствия к ней подкатывали пять раз. Один барон. Двое баронских сынков. И двое графских. Ничего скабрезного или выходящего за правила приличия. Не более чем ненавязчивые попытки познакомиться. И Ксюша их всех мягко, но крайне настойчиво отшивала. С подачи Минервы, так как супруга Смородина, стоило только отойти очередному «золотому сыночке-корзиночке», тут же начинала перемывать ему кости, рассказывая всё, что знала и про самого парня, и про его родственников.

Вот откуда в ней это? Как у этой женщины взялось столь странное и огромное чувство полного пренебрежения аристократическим этикетом?

Ответ оказался проще, чем я думал.

Граф Дмитрий Сергеевич Смородин пошёл наперекор желаниям своего отца и женился на простолюдинке. Девушке из пригорода Самары, с которой познакомился, когда ему было двадцать семь. Любовь с первого взгляда, как он сказал. Любовь, о которой он ни разу не пожалел за всю свою жизнь.

Красиво, блин. Даже завидно немного.

— В общем, тебе понравилось, — сделал я вывод, когда у сестры наконец кончился воздух в лёгких и я смог наконец вставить хоть слово.

— Это было потрясающе, — довольно замурчала сестра, явно находясь навеселе после трёх бокалов шампанского.