— Тогда ты свободен, Арсений, — проговорил Николай, скользя глазами по бумагам и даже не обратив внимания на короткий поклон своего подчинённого.

Последние месяцы выдались… сложными. Пожалуй, что это было наиболее щадящее определение из тех, которые он мог бы подобрать, чтобы не назвать произошедшее за это время полным кошмаром.

Впрочем, как это часто бывает, в сложившейся ситуации имелись и свои плюсы.

Плюс номер один — похоже, что Рахманов свыкся со своей стезёй, окончательно начав вливаться в аристократическое общество.

Наблюдающие за ним люди уже сообщили Николаю, что молодой человек постоянно находился в разъездах, во встречах, посещая то одного аристократа, то другого. Они же и сообщили Меньшикову, чем именно тот сейчас занимался.

Собственная адвокатская фирма. Одной только мысли об этом для Николая было достаточно, чтобы рассмеяться. Зачем? Для чего? Всё, что требовалось Рахманову — просто прийти к ним и согласиться заниматься тем, чем ранее занимался его отец. Ему бы выделили содержание. Дали бы землю. Собственное поместье, куда более соответствующее статусу имперского графа, нежели комнатушка в здании над баром, где он жил сейчас. В среде высокого общества уже пошли редкие слушки и пересуды, что один из них довольствуется жизнью чуть ли не бездомного.

Подобные обсуждения крайне смешили Николая. Успевший «насладиться» личным общением с Рахмановым и прочитавший по меньшей мере шесть отчётов по его психопортрету, Меньшиков уже пришёл к некоторым выводам. И один из них заключался в том, что всё, что сдерживало парня на данный момент — отсутствие обширных ресурсов.

И нет — это не означало, что имейся они у него, Рахманов тут же засунул бы всех себе за пояс. Нисколько. Трезвый расчёт показывал, что в данный момент Рахманов не сможет потягаться с зубрами наподобие Лазарева в глобальном плане. Там, где он выигрывал точечно, такие люди играли на победу в целом. Но…

Дадим ему время, — решил для себя Николай. Это будет по меньшей мере интересно.

Впрочем, возвращаясь к возможности получить всё на блюдечке с голубой каёмочкой — тут князь считал себя реалистом, а потому никогда бы не поверил в то, что Рахманов когда-либо согласится на нечто подобное. Именно он предложил Императору дать парню личный титул. Без каких-либо дополнительных наград и преференций. Просто потому, что прекрасно знал — тот открестится от них, как от чумы.

Да и после Нового года прошло уже достаточно большой количество времени, чтобы у простых обывателей начал теряться интерес к персоне Рахманова. Вероятно, потому, что у них складывалось мнение, что молодой парень банально ничего из себя не представлял.