— Нет. Не думаю. Не знаю, каким был ваш сын, но вы, ваше сиятельство, кто угодно, но только не хладнокровный убийца. Иначе, как я уже говорил, мы бы сейчас тут не сидели и не разговаривали с вами. Вы не убили меня даже в тот момент, когда всё, что вам требовалось сделать — это ничего не делать вовсе. Я бы и сам, так сказать, дошёл до кондиции с большой вероятностью. Но нет. Вы всё равно спасли мне жизнь.

— Секундная слабость… — начал было он, но я перебил.

— И тем не менее — это слабость. Пусть даже и секундная. А проявленная однажды, она могла быть проявлена и раньше. Просто так вы не стали бы участвовать в том, что случилось с моими родственниками. Значит, у вас имелась своя, сугубо личная причина. И именно она заставила вашего сына и его жену принять участие в том, что потом назвали «гибелью в авиакатастрофе». Значит, я делаю предположение о том, что Разумовские каким-то образом поучаствовали в спасении вашей внучки. Просто цена, которую мои родственники после этого с вас затребовали оказалась слишком высокой.

Догадки. Сплошные догадки. Правда, они имели под собой кое-какие основания, выстроенные на обрывках информации и том, что я узнал от самой Елены. Плюс небольшой анализ самого Распутина. Но, если я хоть что-то понимал в человеческих эмоциях — похоже, что попал в цель.

Распутин молчал. Слишком долго молчал. Настолько, что я даже начал беспокоиться о том, а не сболтнул ли я лишнего. Вроде бы разложил всё чётко, но…

— Откуда тебе это известно?

Значит, всё же попал в точку.

— Хотите честный ответ? — спросил я его, и Распутин кивнул. — Догадался. Плюс кое-что из разряда «пальцем в небо», если хотите. Сложил два плюс два и, имея в ответе шесть, додумал «икс» самостоятельно.

— А ты умён.

— Хотелось бы так думать, — пожал я плечами. — Просто поймите простую вещь. Я — не мой отец. Я не Илья Разумовский. И их фамилия, как и все возможные притязания не имеют для меня никакого значения. У меня своя жизнь. Своя семья. И именно это для меня важно.

— Любой другой на твоём месте уже помчался бы восстанавливать титул, — хмыкнул Распутин. — Кто не мечтает стать аристократом? Учитывая твой дар… даже странно, что у тебя нет соответствующих амбиций.

— Кто-то однажды сказал, что амбициозные люди слишком часто становятся рабами своих желаний, — отозвался я.

— А я слышал, что без амбиций человек остаётся на месте и только с ними движется вперёд, — парировал целитель.

— Может быть, — пожал я плечами. — Уверен, что у моего отца эти амбиции имелись. Да только где он сейчас?

— Справедливое заявление, — хмыкнул Распутин.