— К пулеметам, орудиям! — проорал приказ полковник. Пулемётные расчёты бросились к пулемётам, артиллеристы, тоже не мешкали, а стали разворачивать свои орудия, в сторону ярких огоньков вспышек выстрелов.

Вокруг творился хаос, чёрные тиральеры метались, внося панику в ряды других солдат, и мешая белым ротам отбивать нападение. Плотность огня всё возрастала. Вокруг уже лежали убитые и раненые. Наконец, один из пулемётов открыл огонь, практически наугад, и грохот его выстрелов быстро заглушил сухое тявканье винтовочной стрельбы. Следом за ним, включился в работу и второй, за ним и третий.

Грохнуло выстрелом первое орудие, разом заглушив все три пулемёта. Снаряд, набрав скорость, улетел, неизвестно куда, оставив о себе лишь запах сгоревшего заряда, да пустую гильзу. В ответ на этот выстрел, раздался громкий звук барабанного боя. Пулемёты развернулись на звук, и дали пристрелочную очередь туда, тамтамы резко умолкли.

А потом, потом начался ад. С двух сторон на них бросились чернокожие дикари, размалёванные белой краской в несусветные узоры. Они выскакивали демонами, из-за деревьев, соскальзывали с веток, поднимались, словно мертвецы, с земли. Делая это с дикими воплями, визжа, как будто, их жарили на сковородах черти в аду.

Они бросались в атаку, с пеной на губах, и с вытаращенными глазами, отчего их белки, как будто бы, сами светились во тьме, порождая жуткое зрелище. Завязалась рукопашная, каждый бился сам за себя, и, не видя остальных. Отличить врага от товарища, можно было, только, по белой форменной одежде, у тиральеров, либо, раскрашенному узорами телу, у партизан.

В самый разгар рукопашной, со стороны, откуда вёлся винтовочный огонь, послышался рёв атакующего врага. Присоединив штыки к ружьям, на солдат Долизи, ринулись бойцы Ярого, также раскрашенные белыми боевыми узорами, как и партизаны Момо.

Они пошли в страшную штыковую атаку, которой их учили казаки.

«Ты, главное, ничего не бойся. Беги, коли, ори. И ни о чём не думай», — говорили они.

А вот что чёрные воины умели хорошо делать, так это не думать. И они неслись вперёд, почти стелясь над землёй. Пулемётные расчёты, отвлечённые рукопашной схваткой, ещё успели развернуть стволы пулемётов в сторону новых нападающих, но не успели выпустить и по одной ленте, как бы взяты в штыки.

Их кололи и рубили, та же участь постигла и орудийные расчёты. Белые роты продолжали оказывать упорное сопротивление, понимая, что лучше смерть в бою, чем в желудке у дикаря.

А чернокожие тиральеры, не выдержав ночного боя, ужаса, который им внушали воины великого унгана Мамбы, о котором они уже немало наслушались, бросились бежать, в разные стороны, кидая оружие и снаряжение, лишь бы поскорее смыться, дальше от ночной битвы.