Я их понимал.

Когда к тебе постоянно приходят солдаты, сопровождающие купцов, за бесценок скупавших слоновую кость, а потом, прикрываясь слухами о враждебности туземцев, грабят, и выносят из хижин всё самое ценное, включая красиво сделанные резные скамеечки, циновки, ритуальные маски, музыкальные инструменты и прочее, что радует взгляд любого оседлого негра, поневоле задаешься мыслью, а зачем мне всё это надо.

Кроме этого, у местных негритянских племён, занимавшихся скотоводством, постоянно угоняли стада, причём, даже съесть их полностью не могли, убивая животных просто так. Разграбляли запасы зерна, обрекая племена на голодную смерть. Всех, пытавшихся сопротивляться, убивали, и разобщали, стравливая вождей разных племён друг с другом, применяя старый, как мир, посыл: — «Разделяй, и властвуй».

Ну, а о том, что местными женщинами пользовались, как хотели, угоняя в рабство, либо пользуя на месте, и речи даже не было, это происходило, как бы, между прочим. Вот они и убегали от наших орд, и от Эмин-паши тоже. До Джубы мы шли полторы недели, и вот дошли. Сначала показалась огромная река, а потом уже и сам город, представляющий собой смешение негритянского и арабского стилей, с отдельными вкраплениями нубийского зодчества.

Этот город уже был окружен высокой и широкой глиняной стеной, с площадкой для стрельбы, и зубцами для отражения штурма. Конечно, одной батареи пушек хватило бы, чтобы разнести всю стену на куски, но вот беда… у меня не было этих самых пушек.

У бывшего губернатора этой провинции, Эмин-паши, их тоже не было. Здесь нас обоих ожидал неприятный сюрприз: на стенах города, и под его стенами, находилось множество воинов. Мои самые глазастые лучники были отправлены под стены Джубы, со связкой деревянных палочек, применяемых неграми для подсчёта.

Через час, я знал примерное количество воинов, противостоящих моему сводному отряду кадровых чёрных стрелков и прибившихся к нам «партизан». Меня ожидало войско, состоящее, примерно, из полутора тысяч копейщиков, двух сотен стрелков, и порядка трёх сотен лучников и мечников. И это против двух моих ударных сотен, и около семисот «партизан», десятка солдат Эмин-паши, а также его приближённых, едва превышающих тридцать человек.

Нет, если бы у меня было хотя бы пятьсот подготовленных стрелков, не вопрос, мы разорвали их боевые порядки, как тузик грелку. Но, увы, у меня не было ни винтовок, ни стрелков. Наступать не было никакого смысла, как не было смысла и обороняться, пора было, говоря по-русски… уносить ноги.

Пока я искал взглядом Ярого, чтобы отдать ему команду по-тихому сворачиваться, и бежать с награбленным, Эмин-паша, стоявший неподалёку, уловив произошедшую со мной перемену, подошёл ко мне.