Опустив голову вниз, осмотрел свои конечности. От локтя и ниже передняя лапа сияла сверкающим серебристым металлом. Мне приходилось много раз рассматривать её в дракосапийской форме, но в драконьей не находилось времени. Ленивые взмахи крыльев легко удерживая меня в небе, пока изучал себя. Моя чешуя сейчас была чётко воспроизведена в металле, и на ней, приглядевшись, можно было заметить крошечные завихрения и гравировки. Я несколько раз раскрыл и сомкнул смертоносно сверкнувшие стальные когти, так и не сумев призвать в лапу хоть какой-либо предмет.

Закончив осмотр, шире расправил крылья и сосредоточился на полёте, прослеживая потоки маны в воздухе. Чем тяжелее была мана, тем легче было лететь, словно энергия действовала как тепловой поток, поддерживая. Более того, спустя некоторое время стало понятно, что мана высвобождается из моего тела при каждом движении. Каждое движение мышц и даже дыхание заставляли ману улетучиваться в окружающее пространство. Я позволил осознанию устремиться внутрь, и понял, что биение сердца порождает облака маны, которые распространяются наружу через плоть.

Являются ли драконы одним из источников маны в измерениях? Они выращивают огромные кристаллы маны в своих пещерах, но создают ли они её буквально, просто существуя? На Тариле много маны, потому что это измерение Нексуса. Или потому, что здесь живет Маледикт?

Вопросы роились в голове, и я позволил себе предаться философским мыслям, пока кружил около лагеря. Но меня манили за собой более плотные потоки маны. Прошло несколько минут, прежде чем понял, что лечу в сторону Академии. Если правильно помнил карту, то путь до неё займёт всего несколько часов, но мана определенно казалась гуще в направлении школы. Мои ноздри раздулись — в нос ударила едкая вонь. Мана в воздухе казалась… искажённой.

Маледикт как-то назвала заклинание Директора нестабильным.

— Это пустота, к которой я сейчас прикоснулся… Неужели разбитая мана пустоты так воняет?

Скрученные линии энергии становились всё толще, чем ближе я подлетал к Академии. Мне пришлось даже несколько раз чихнуть, когда организм пытался приспособиться к витающему в воздухе зловонию пустоты, глаза слезились, а голова начинала болеть. Я уже подумывал вернуться в лагерь, но потом решил, что наши союзники тёмные эльфы заслуживают, чтобы их сопроводили до временной базы. Они сражались не только за школу, но и за меня, так что меньшее, что могу для них сделать — это проводить до нового дома. Было неприятно лететь в зловонную атмосферу, но я заставил себя смириться с этим.