— Насколько мощными, по-твоему, были эти снаряды? — спросил я.
Юлия задумчиво хмыкнула, а затем прислонилась к моей спине: — Если сказать так, навскидку, то, думаю, каждый из этих взрывов был примерно равен силе одного выстрела имперского стрелка. Насколько тебя истощила такая стрельба?
— Я почти не заметил утечки энергии. Честно говоря, думаю, подобным образом можно без особых усилий продолжать стрелять час или больше, — признался ей и вдруг понял, что мои губы расплываются в улыбке. Повернувшись лицом к Юлии, тем же плавным движением убрал Пандемониум в кобуру. Мои руки подхватили её за задницу, я поднял женщину с земли и, поцеловав, повалил в сугроб, рассмеявшись от её истошного визга. Когда отнял губы от её рта, мои глаза светились так, что подкрашивали кожу медсестры.
— Значит ли это, что мы можем отметить победу? — спросила она. Волнение в голосе дополнил яркий румянец, вспыхнувший на её щеках, но я не спешил отвечать. Вместо этого поцеловал её в шею и провёл губами по ключицам. Она застонала и выгнулась дугой, предлагая свою грудь. Я легонько прикусил верхушки каждой из них, а затем прильнул к ним лицом.
— Да, мы обязательно отпразднуем это все вместе, но сначала я оттрахаю тебя до одури прямо здесь. Потом мы вернёмся в Сида-Сити, и я постараюсь, чтобы каждая из вас, дамы, поняла, насколько вы все важны для меня — мы отправимся за покупками. Надеюсь, ты не будешь очень сильно переживать о потере этого наряда?
Вскрик радости, раздавшийся, когда мои руки разорвали её шёлковое бельё, был тем одобрением, которое мне хотелось услышать.
Глава 12
Наш поцелуй всё длился, пока я не оказался между бёдер женщины и, наклонившись, нежно провёл языком по её щели. Юлия была совершенно безволосой, волосы росли только на голове, бровях и ресницах. Её тела никогда не касалась бритва, поэтому гладкая кожа на ощупь казалась удивительно шелковистой. Кончик моего языка скользил по складкам щели, едва касаясь, я дразнил Юлию, наслаждаясь звуками тихих протяжных стонов.
— Иван, не дразнись, пожалуйста! Трахни меня. Пожалуйста, трахни меня, — шептала она. Её придыхание было очень соблазнительным, и я вознаградил её за это одним щелчком языка по капюшону клитора. Женщина выгнулась дугой, но я положил руку ей на живот, чтобы она не двигалась, а другой рукой взял одну из её тяжелых грудей и стал разминать между пальцами.
Большой палец по спирали поглаживал сосок, и кожа под ним напряглась и набухла. Затем я сильно сжал сосок — осознание того, что она не чувствует боли, в какой-то мере давало свободу моим желаниям, но я старался действовать так, чтобы не повредить нежное тело грубым сексом, и Юлия это ценила. Об этом свидетельствовало то, как она извивалась. — Чёрт, Иван, перестань дразнить меня, иди же ко мне! — пробормотала она.