А между этим — толпа элунцев, выстроившаяся вдоль стен. Все, кто ещё мог стоять.

Они не молчали. Наоборот. Слышался гул, выкрики, чьи-то имена. Кто-то бросал — ветки, платки, даже старые жетоны. Комендант, в броне, которую он так и не снял со дня финального боя, стоял на возвышении. Варейн не говорил речь. И правильно. Всё, что можно было сказать — мы уже сказали. Друг другу. Себе. Тем, кого оставили в пепле.

Я стоял впереди колонны. У нас был порядок. Даже теперь. Особенно теперь. Потому что мы уезжали не как выжившие. А как те, кто сделал невозможное — и теперь уходил, неся с собой память о великой битве.

Позади шли Пламенники. Колонну Пламенников вёл Химваль, и воины затянули новую песню.

— Стражи! По команде! — крикнул я, и голос отдался в зубах.

Мы шагнули вперёд одновременно. Чётко. Без запинки.

— Спасибо вам! — раздалось из толпы.

— Защищайте Альбигор, как защищали нас!

Мы шли по площади. По вычищенному, но всё ещё пахнущему гарью камню. Артефактные повозки уже ждали нас внизу. Я чувствовал, как за спиной дрожала Элвина — не от страха, от усталости. Лия держалась ровно — мы не обмолвились и словом с того разговора. Тар уже по привычке держал руку на эфесе клинка. Рион посылал девицам воздушные поцелуи, а Хван… Хван, как обычно, что-то жевал.

Когда мы подошли к повозкам, я резко поднял руку. Колонна застыла. Люди начали рассаживаться — кто в грузовые драйлеры, кто в открытые повозки. Пыль клубилась под ногами.

Ворота Элуна начали закрываться. Медленно, как скрежет зубов старого зверя.

И тут Элвина заговорила. Тихо, но так, что слышали все, кто был ближе:

— Я и не понимала, насколько Сойр был прав, когда говорил, что мы вернёмся из Элуна другими людьми…

Я не ответил. Только посмотрел на неё. Мои ребята и правда вернулись другими. Повзрослели на годы всего за несколько лун.

* * *

Мы подошли к Альбигору на рассвете. Башни ещё дремали, но ворота уже приказали открыть. Путь домой был свободен.

У южных скал я оглянулся. Твари стояли там — неподвижные, почти сливавшиеся с тёмным камнем. Пергий — на полкорпуса впереди. Его силуэт словно был соткан из самой тьмы. Дальше идти они не могли — на подступах к городу им было негде прятаться от солнца.

Я коротко кивнул, прощаясь.

«Береги себя, повелитель», — прошелестел голос Пергия.

— Вы тоже.

Повозки тронулись.

Альбигор ждал нас. Альбигор уже обо всём знал.

Люди вдоль улиц, на балконах, даже на крышах — кто в одежде кланов, дорогих мантиях, в грязных обносках. Все наблюдали за нашим возвращением. И если провожали нас как героев, то встречали… С подозрением.