Он налил нам по бокалу, и я поднял свой:

— За вечер, который ещё не испортился.

Ильга кивнула, её глаза сверкнули.

— Посоревнуемся, кто первый его испортит?

Золотое оказалось удивительно мягким, с едва уловимой искрой свежести.

Мы заказали блюдо — те самые фирменные синие моллюски. Официант кивнул, сделал запись в артефакт и удалился. Я заметил, как Ильга чуть поёжилась, когда он прошёл мимо. Её пальцы сжались в замок на столе.

— Ты напряжена, — тихо сказал я, не смотря в глаза. — Это из-за моллюсков? Не волнуйся, все они уже мертвы.

Она хмыкнула:

— Если бы. Я просто… немного устала. Времена неспокойные, сам понимаешь.

Я кивнул. Но чувствовал — усталость тут ни при чём. Что-то грызло её изнутри, и это «что-то» не собиралось отступать. Я не стал настаивать. Время ещё было. А вот уязвимость в её глазах, в изгибе плеч — она появилась впервые. И это было важнее любых слов.

Я позволил себе откинуться назад, глядя в окно. Ночной Альбигор раскинулся под нами, словно чёрно-синий ковер, расшитый огнями. Отсюда, с высоты, он казался мирным. Даже храм Двух Ликов, чьи башни отсюда выглядели хрупкими.

— Я рад, что ты пришла, — сказал я просто. — Не думал, что согласишься продолжать после Элуна.

— А я думала, ты пригласишь в казарму, — поддела она. — Жаркое на костре, настойка из чёрной полыни, одноместная койка…

Я улыбнулся.

— Одноместная койка всё ещё в планах.

Она снова улыбнулась. Но я понял, что за этой улыбкой пряталось ещё что-то.

Мы сидели за столом из чёрного обсидиана, отделанного тонкой бронзой — артефактная работа, как и всё в этом заведении. Под нашими бокалами медленно вращались гравированные подставки, на которых светился герб ресторана и девиз на Старом диалекте: «Роскошь — мера души». Ну да, конечно.

Я с интересом смотрел на Ильгу, точнее — на то, как она делала вид, что смотрит на огни Альбигора. Она была здесь, но не со мной. И улыбка её — красивая, но дежурная, та, которой она обычно одаривала сомнительных ухажёров и скучных делегатов на приёмах.

— Может уже расскажешь, в чём дело?

Она всё-таки повернулась. И, наконец, улыбнулась по-настоящему — криво, чуть виновато.

— Прости, — сказала Ильга. — Просто… я не ожидала, что вечер получится таким красивым. Это немного пугает.

— Тебя пугает красивый вечер? — уточнил я, наливая ещё немного золотого.

— Ром, — сказала она после паузы. — Мне нужно сказать тебе кое-что.

Я отставил бокал и внимательно посмотрел на неё.

— Когда всё только начиналось… я думала, что это будет просто. Как… командировочный роман. Без обязательств, без планов. Думала, всё быстро сгорит и погаснет. Как у всех.