Я увеличил следующую страницу отчёта.

'Отчёт об инциденте в Белом утёсе

Взрыв Искры (вероятно, самоподжог). Носитель № 2 и персонал №… — уничтожены. Материалы утрачены.

Рекомендация: заморозить серию 7-Г до появления нового носителя'.

Я откинулся на спинку кресла и некоторое время просто смотрел на пустую стену.

Лия — та самая строптивая девчонка с Тенью в глазах — ходила по миру и искала правду о матери. А правда лежала в сейфе другого клана. Я представил Лию: как она это прочтёт; как у неё на секунду уйдёт земля из-под ног.

И понял, что не рассказать я не имею права. Пусть эта правда режет, как раскалённый клинок — у Лии есть право знать её.

Я вытянул из ящика чистый кристалл записи, провёл по нему ногтем, очертил руны переноса. Скопировал всё, что касалось Фритты: протоколы, подписи, карты Белого Утёса, должностные лица. Добавил краткую хронологию — для Лии. Не сухую — человеческую. Запечатал кристалл двухслойной меткой, чтобы никто чужой не сунул нос, и отложил. Пусть ждёт своего часа.

Второй кристалл я заполнил общим массивом данных: связи, сметы, списки кураторов, привязка к складам Белотканников, графики перевозок за город. Для Герцога — факты, для Салине — формулы Белотканников, чтобы она из этих ребер собрала скелет. На каждом файле оставил минимальные пометки, через которые я смогу привести их к нужным выводам.

Я встал, прошёлся по комнате — три шага туда, три обратно — и, вернувшись к столу, вытащил из потайного ящика тонкую кожаную папку. Маскирующие метки, пара пустых табличек под поддельные пропуска и заготовок под артефактные браслеты.

Если Доминус с Альтеном поймут, куда заглянула умница Циллия, ей обеспечат «лечебный режим»: подавление воли, заточение. Они всегда так делают, когда дорогую вещь становится жалко выбросить. А Циллия для них — именно что вещь. Набор материала для передачи склонности.

И вытащить её будет ой как непросто.

— Варейн должен это видеть, — сказал я тишине. — И ты, матушка, тоже.

Я сунул кристаллы в разные карманы. Пальцы сами проверили лезвие Тень-Шаля, рукоять ответила знакомым теплом. Дождь за окном внезапно усилился, тёплый ливень плеснул по карнизам. В темноте вспыхнула молния, и на миг в стекле показался силуэт Башни белой ткани.

Я активировал артефакт связи и набрал Салине.

— Сын? — раздался усталый голос магистра.

— Нудно встретиться. Втроем. Вы, я и Герцог. Как можно скорее.

* * *

Я пришёл во дворец Герцога ближе к закату, когда серые тучи уже подбирались к шпилям и окна начинали светиться ровным жёлтым светом.

Меня проводили в знакомый зал с высоким сводом и витражами, на которых багровый свет заката застревал, будто кровь в трещинах. За длинным столом уже сидели двое.