Я молча кивнул, принимая благодарность. Но ждал, когда Варейн скажет, зачем всё-таки вызвал меня на личную встречу. Поблагодарить можно было и публично на очередном собрании.
— Что собираешься делать теперь, страж Ром? Ты сложил полномочия делегата. Намерен вернутся под командование Сойра?
Я пожал плечами.
— Гибридов в пустыне ещё хватает. Кто-то должен их добивать. Мой меч скучает.
— Мечи нам нужны. Хороших Лунных стражей мало, — кивнул он и протянул мне деревянную коробку. — Но для тебя это уже мелковато, не находишь?
Я аккуратно приоткрыл крышку.
Внутри коробки на чёрном бархате лежал знак отличия. Серебряный лунный серп, на котором скрещены мечи и жезл. Вся эта красота была окружена маленькими серебряными звёздами со вставками из чёрных алмазов.
— Ты знаешь, что это, — сказал Варейн. Не спросил — утверждал.
— Знак отличия барона, — ответил я.
— Именно.
Я осторожно взял его в ладонь и ощутил вес. Тяжёлая вещица.
— Ром, — Герцог обошёл стол и сел напротив, — хорошие Стражи редки. Люди, способные нести бремя ответственности перед всем кланом и городом, встречаются ещё реже. Я хочу, чтобы ты разделил со мной это бремя. С городом стало сложнее: мир с Ноктианцами — это не конец войны, это начало долгой работы. Нам нужны не только быстрые клинки. Нам нужны те, на кого можно опереться, если город качнётся снова.
Я посмотрел на знак ещё раз. Пальцы сами нашли застёжку на лацкане. Металл лёг туда, где ему и место — ближе к сердцу, чем к плечу.
— Согласен, — сказал я. — Но давайте обставим всё без фанфар.
— Они и не нужны, — мягко улыбнулся Герцог. — Он встал, подошёл и по-отечески расправил на моём лацкане ткань. — Тогда добро пожаловать, барон Ром.
— Постарайтесь об этом не пожалеть, — улыбнулся я.
— Я привык жалеть только о том, чего не сделал, — ответил Варейн и протянул мне кубок. Простая вода. Холодная и чистая. — За будущее. За то, что ждёт впереди.
Эпилог
Мне всегда нравилась тишина сразу после рассвета.
Квартира в этот час всегда дышала по-особому. С улицы доносился мерный гул утреннего Альбигора: редкий звон колоколов в храмовом квартале, ритмичные удары молотов Пламенников, крики доставщиков. Но за толстыми стёклами всё это звучало приглушённо, как далёкая музыка.
Я устроился за широким столом на кухне — новым, но уже успевшим вобрать в себя запах отвара чёрных зёрен, хлеба и сладких фруктов, которые Ильга ела мешками с тех пор, как мы поселились здесь.
Страницы утренней газеты хрустели, чуть пачкая пальцы свежей краской. Отвар чёрных зёрен был крепким, как и полагается: терпкая горечь на языке, тёплая волна в груди. Лучшее начало дня, если, конечно, забыть, что ночь снова закончилась ближе к рассвету — привычка Стража никуда не делась. С тех пор, как родился сын, я стал ещё бдительнее.